Уже на выходе из клиники вспомнив о том, что оставила свой клатч на тумбочке в палате, не стала возвращаться, улыбнувшись и посчитав это отличным поводом для того, чтобы вернуться вновь.
Комментарий к Часть 4
Не знаю даже, что сказать
========== Часть 5 ==========
… Высокие ворота с большим черным крестом, изображенным на них, широко открылись, впуская Кончиту внутрь. Она ни секунды не сомневалась, сразу сообразив, что находится в обычной католической церкви. На скамьях сидели люди в черных одеяниях. Встрепенувшись, девушка разглядела далеко впереди себя открытый гроб.
Расстояние от ворот, громко хлопнувших за её спиной, до места, где стоял этот самый гроб, казалось неестественно большим. Тем не менее, девушка уверенно зашагала вперёд. Пыталась вглядываться в лица, но тщетно – все они были ей не знакомы. Никто словно и не замечал её присутствия.
Но по мере приближения её к заветному месту люди стали обращать внимание на девушку в нелепом для этого места и времени фиолетовом вечернем платье, которое принадлежало её покойной матери. Испугавшись собственного одеяния, Кончита почувствовала, как страх липкими цепкими лапками охватывает её всю с ног до головы, заставляя подрагивать колени.
Вот она уже четко видела темное и, скорее всего, дорогое дерево, покрытое слоем лака. Внутри гроба виднелась шелковая белая обивка. Она остановилась в пяти шагах от места, не решаясь подняться выше ещё на несколько ступеней, подойти ближе и узреть лежащего в гробу. Тяжело вздохнув, она сдвинулась вперёд и увидела…
- Мэтт… - Прошептала она одними губами на выдохе, с ужасом посмотрев на парня.
Штойер был похож на ангела. Он лежал в светлом костюме, такой красивый, даже слишком. Немного длинноватые русые волосы чуть спадали на глаза, не закрывая их. Лицо было бледным, как небо в зимний пасмурный день. На губах застыла вечная полуулыбка, предвещающая собой умиротворенную, тихую, размеренную жизнь где-то за пределами этого мира. Глаза были спокойно прикрыты, но длинные реснички не подрагивали, отбирая надежду на то, что сейчас парень поднимется и скажет: «Я жив!». Но нет, теперь его веки были сомкнуты навсегда.
Кончита протянула дрожащую руку к его лицу и слабо накрыла ладонью прохладную щёку, чуть поглаживая. Убрав руку, с полувскриком заметила на его лице кровавый след. Судорожно посмотрев на свою руку, увидела, что та кровоточит, но боли девушка не чувствовала. Пораженно взглянув на Маттиаса, заметила, что кровь с его щеки испаряется, превращаясь в ничто. Опустила взгляд на руку – то же самое.
- Прости меня, Маттиас, прости, прости, - как в бреду шептала она, бегая глазами по лицу парня, мысленно умоляя его проснуться и сказать, что всё это злая шутка.
Теперь она сжала его ладонь, когда шептала слова прощения только лишь ему одному, и вновь заметила кровь. Отдернув руку, с диким страхом смотрела на свои ладони, из которых всё чаще и чаще начинали сочиться красные капельки. Пару секунд спустя Кончита заметила, что белый шёлк по краям гроба цветёт яркими алыми ягодками крови.
Обернувшись, она увидела сотни презрительных взглядов, направленных только на неё одну. Все, абсолютно все сидящие ненавидели её. Особенно запомнился взгляд Мартина, который сидел в первом ряду в черном смокинге. Он беззвучно плакал, позволяя слезам беспорядочно катиться по его щекам, и смотрел на неё глазами, полными невероятной боли и тоски по лучшему другу. В руках он мял бежевую окровавленную рубашку Штойера, которая была на нём в ту злополучную ночь.
Ещё спустя полминуты девушка продолжала стоять у гроба, рассматривая безмолвное, нежное, какое-то совсем по-детски чистое лицо парня, а после резко захлопнула крышку гроба, скрывая от себя бледное лицо с мирно дремлющей улыбкой на губах и зловещий кровавый отпечаток на его мертвецки холодной ладони…
- Господи! – Кончита резко включила ночник, садясь на постели.
Первым делом взглянула на руки и увидела, что они абсолютно чисты. Немного успокоившись, полезла за толстым телефонным справочником, попутно посмотрев время – 4:37. Бегло искала нужное название, быстро перелистывая страницы. Выругалась, пока бегала по комнате, выискивая свой мобильник. Набрав заветные цифры номера, глубоко вздохнула, нетерпеливо слушая гудки.
- Здравствуйте, клиника…
- Да-да, я знаю, - перебила медсестру Кончита, ерзая на кровати. – Скажите, Штойер, Маттиас Штойер, как он?
Голос в телефонной трубке стих, и теперь слышалось какое-то шуршание и тиканье. Кончита в панике ждала ответа, боясь того, что сон мог стать вещим. Она до покалывания в пальцах сжимала мобильник, с напряжением вглядываясь в окно.
- У Маттиаса всё в порядке. Спит, - ответила медсестра, вернувшись на линию связи. – Вы его девушка? Передать Мэтту, что Вы звонили?
- Нет-нет, не нужно. Я его… друг. Спасибо, до свидания…
