– У тебя, скорей всего, еще изрядный запас удачи… Каору, дружище, одолжи мне свои часы. Я сразу же верну.
– Вот еще. Ты их тут же в ломбард заложишь и побежишь в казино.
– Тогда давай пари. Если я выиграю, ты одолжишь мне часы. А если ты выиграешь, – он наклонился к уху Каору, – то можешь переспать с Молли.
– Так не пойдет, – прошептал Каору в ответ, – она же об этом не знает.
Молли все слышала и запустила в Энрике подушкой:
– И как у тебя язык поворачивается!
Каору молча снял часы и протянул их Энрике.
– Каору, зачем ты? Они же для тебя наверняка много значат.
– Да они больше пятидесяти долларов не стоят. Если ты мне проспоришь, Молли это не понравится, уж лучше бери взаймы. Но ты мне их вернешь.
– Обещаю. Верну обязательно. – И Энрике выбежал из комнаты.
Чон Сон Мин со словами:
– Я за ним присмотрю, – побежал следом.
Через два часа они вернулись. Как ни странно, с часами. К тому же принесли три бутылки шампанского.
– Энрике еще не оставило везенье. Мы заработали триста баксов. Главное – вовремя остановиться, – объяснял Чон Сон Мин, а Энрике недовольно бурчал рядом:
– Ну что такое триста долларов? Тоже мне деньги!
Пока Энрике в Америке, он, наверное, всегда будет стремиться к легкой наживе. Триста долларов пролежали у него в кармане всего пару часов. Каору проснулся в одной постели с Молли, и сразу накатило похмелье: тело горело, желудок бурлил. Он огляделся вокруг: Чон Сон Мин спал на диване, а Энрике нигде не было видно. Похоже, когда они втроем уснули, захмелев от шампанского, неутомимый кубинец пошел в атаку на казино, держа в руках триста долларов – свое последнее оружие. «Такого не вылечишь», – подумал Каору и собрался было вернуться в постель, но тут заметил, что у него на левой руке нет часов. Каору выскочил из мотеля и побежал в казино.
Энрике продолжал играть в блэк-джек, надеясь на проигрыш сонных крупье. У него еще оставалось несколько фишек.
– Что-то не припомню, чтобы я еще раз давал тебе часы.
– Дружище, с часами все в порядке, – хрипло ответил Энрике. Он как раз собирался сдать их в ломбард.
– Возьми себя в руки.
– Я играю в последний раз. Мне везет.
Энрике поставил все свои фишки. Раздали карты. У него выпало девятнадцать очков, не так-то плохо. Но у крупье оказалось двадцать одно. Энрике выругался по-испански и встал с места.
– Это ты прогнал мою удачу!
Словно догадавшись, что Энрике остался на мели, к нему подошла странная старуха, одетая в черное, и попросила прикурить. Она пахла как гриб, политый духами. Старуха спросила Энрике:
– Хочешь десять тысяч долларов?
Он усмехнулся:
– Какой дурак отдаст такие деньги за просто так?
И тут старуха предложила ему:
– Давай сыграем вдвоем.
Энрике сказал, что ему нечего поставить, но старуха показала пальцем на его ухо:
– На это и сыграем.
Разумеется, это была шутка, но Энрике уже готов был поверить во что угодно.
– Если надумаешь, заходи сюда, – предложила старуха и исчезла за дверью кабинета для игроков на высокие ставки. Каору как мог отговаривал Энрике от рискованной затеи, но тот сказал, что только глянет одним глазком, и вошел в дверь, на которую указала старуха. Каору ничего не оставалось, как пойти за ним. Старуха сидела за столом для игры в покер и ждала. На столе рядом с остро наточенной бритвой лежали фишки на десять тысяч долларов. Старуха не шутила: у нее действительно были эти десять тысяч.
– Я знала, что ты придешь, – улыбнулась она, и Энрике сел за стол.
Старуха дала знак, и из глубины кабинета вышли крупье с косящим взглядом и мужчина в белом халате, похожий на парикмахера. Крупье достал из жилетного кармана кости и разъяснил правила. Энрике бросит кости десять раз. Если общая сумма превысит тридцать пять очков, он получит десять тысяч долларов, а если сумма будет меньше, парикмахер тут же отрежет ему ухо бритвой. Если выпадет ровно тридцать пять, все останутся при своем, будто ничего и не было. Каору показалось, что когда-то он уже видел такую игру.
– Зачем вам это?
Наверняка все задавали этот вопрос. Неизвестно, всем ли старуха отвечала одинаково, но, посмотрев на Каору глазами глубоководной рыбы, она сказала:
– Мой кот обожает человечьи уши.
Энрике был уже изрядно измотан, но десять тысяч долларов не выходили у него из головы. Он даже забыл, что ухо, предназначенное на корм коту, его собственное. Посмотрев на потемневшее лицо Энрике, Каору понял: шансов на выигрыш нет – и попытался увести его, но Энрике уже сжимал кости в руках.
– Брошу пару раз на пробу, – сказал он и бросил кости. Выпали пятерка и шестерка. Наверное, это придало ему уверенности, и он решился:
– Хорошо, сыграем.
Понять Энрике, который так безрассудно согласился сыграть на свое ухо, было невозможно, но и побуждения старухи, предложившей от скуки сыграть в эту идиотскую игру, заставляли теряться в догадках. И эта бессмыслица творится в Америке? Хотя ухом рисковал Энрике, Каору чувствовал, как от его собственного уха по спине побежал холодок – его знобило. Загадав на победу Энрике, Каору тоже оказался втянутым в игру.
