– В первую ночь, как только мы сюда приехали. На крыльце коттеджа. Мы стояли там и ждали, когда выйдет полная луна и озарит озеро, и он опустился на одно колено и… ну, вот так. Можешь себе представить.
Я медленно снимаю теплую перчатку и протягиваю Ванессе левую руку для осмотра. Мой безымянный палец отягощен помолвочным кольцом в стиле арт-деко. Изумруд размером с ноготь на моем большом пальце, ограненный в форме подушечки, в окружении мелких бриллиантов. Будь камни настоящими, кольцо потянуло бы на сотню тысяч долларов. Но это подделка. Великолепная подделка, которую моя мать однажды много лет назад сняла с руки очень пьяной дамочки в «Белладжио». С тех пор кольцо валяется в моей шкатулке с украшениями, и я надеваю его в подобных случаях.
Ванесса сжимает мою руку и издает тихое воркование:
– Винтаж! Фамильное?
– Оно принадлежало бабушке Майкла.
– Элис.
Ванесса бережно проводит пальцем по фальшивому изумруду.
Я не сразу соображаю, что за Элис.
– Да-да, оно принадлежало Элис. Мне оно очень нравится. То есть оно роскошное. – Я поднимаю руку повыше, любуюсь блеском камней, а потом опускаю руку, и кольцо съезжает по пальцу вниз. – Видишь? Оно мне великовато, не держится на пальце. Боюсь, я не смогу носить его до тех пор, пока не удастся уменьшить размер. Но даже тогда – это между нами, конечно, – я все равно буду стесняться носить такую драгоценность открыто. – Мне удается смастерить смущенный румянец. – Честно говоря, я ужасно стеснительна. Вряд ли я сумею надевать это кольцо во время занятий с учениками. Если бы я могла решать, я бы его подарила какому-нибудь благотворительному фонду, а себе купила бы что-то поскромнее.
– О да, конечно, – кивает Ванесса с таким видом, будто вправду понимает меня, но я-то отлично знаю из Инстаграма, что для Ванессы Либлинг слишком дорогих драгоценностей не бывает.
– Но держать его в коттедже мне страшновато. Наверное, у меня паранойя, но коттедж мне кажется небезопасным.
Я и сама понимаю, как мала вероятность того, что сюда в темноте по заваленному снегом берегу озера потащатся грабители, однако Ванесса хмурится – похоже, принимает мои опасения всерьез. Хочется верить, что я не подтолкнула ее к мысли об усовершенствовании системы сигнализации.
– В общем, я подумала… У тебя здесь есть сейф?
Ванесса отпускает мою руку:
– Сейф? Да, конечно есть.
– Пожалуйста, я тебя очень прошу… Ты могла бы убрать мое кольцо туда на хранение на то время, пока мы здесь?
С этими словами я снимаю кольцо с пальца и кладу на ладонь Ванессы, не дав ей времени отказаться. Она инстинктивно сжимает кольцо – так ребенок сжал бы понравившуюся ему игрушку. Я накрываю ее кулак ладонью и легонько сжимаю в знак признательности:
– Мне вправду будет спокойнее, если я буду знать, что кольцо лежит в надежном месте. У меня никогда не было ничего настолько дорогого. И мне просто кажется… – я немного медлю, – мне кажется, что тебе я могу доверять.
Ванесса опускает глаза, смотрит на наши руки, сжавшие, как она думает, невероятную драгоценность:
– Я тебя очень хорошо понимаю…
Когда мы с ней встречаемся взглядом, я с удивлением обнаруживаю, что ее глаза полны слез. «Ну, начинается, – думаю я. – Почему она плачет на этот раз?»
Но тут я вспоминаю о помолвочном кольце, которое Ванесса публиковала в Инстаграме, на своем канале «Победная жизнь», и как она вся сияла, глядя в объектив камеры сквозь свои пальцы: «
Так или иначе, что-то побудило меня спросить:
– Ты ведь была помолвлена в этом году, верно?
Мой вопрос явно удивляет Ванессу.
– Откуда ты знаешь?
– Из твоего Инстаграма.
Ванесса разжимает губы. Похоже, она погружается в раздумья и готовится произнести заранее заготовленную речь, вдохновенную цитату, которая покажет, какая она стойкая и мудрая. Но почему-то этого не происходит. Она разжимает пальцы. Мое кольцо лежит на ее ладони, она катает его из стороны в сторону, чтобы камень поймал свет. Довольно странное поведение – она ведет себя с моим кольцом так, будто оно принадлежит ей.
– Он был не в восторге от моего образа жизни, – наконец произносит Ванесса, глядя, как искрится кольцо. У нее голос изменился, зазвучал тише, глуше. – Он собирается пойти в политику, по стопам своей матери и решил, что я стану помехой в его карьере. У меня, по его мнению, плохое «видение». Общественному деятелю не к лицу появляться на фотографиях в салоне частного самолета, особенно в нынешней политической ситуации. Выглядит паршиво, мелко. – Ванесса пожимает плечами. – Не могу сказать, что я его виню.
