– Разные группы мышц работают, видимо, – предполагаю я.
– Ну ладно, а я так просто измочален, – встревает Лахлэн. – А нам же надо поторапливаться, да? Это грозовая туча выглядит зловеще.
– Похолодало. Я замерзаю, – говорю я и понимаю, что добавлять ничего не надо, но ничего не могу поделать с собой. Я беру Лахлэна за руку и забрасываю ее себе на плечо: – Согрей меня, милый.
Ванесса придирчиво следит за нами, но ее взгляд вскоре становится ясным, будто бы налетел ветер и прогнал грозовую тучу.
– О, Эшли! Вот, возьми мою толстовку.
Она снимает толстовку и протягивает мне. Я отлепляюсь от Лахлэна и быстро натягиваю толстовку. Она плотная и мягкая, согретая теплом тела Ванессы.
От одежды даже исходит ее запахи – ароматы дорогого лосьона и саше с лавандой. От этого у меня слегка кружится голова. Мне кажется, что граница между нами стала тоньше. Зря я взяла у нее толстовку. Но я улыбаюсь, потому что Эшли улыбнулась бы.
– Ты так добра. Спасибо тебе!
– Не за что, – говорит Ванесса.
На ее щеках появляются ямочки. Похоже, неожиданной размолвке пришел конец, однако, когда мы шагаем вниз по тропе, я делаю вывод: отдав мне толстовку, Ванесса словно бы разлучила меня с Лахлэном.
Как только я выхожу из-под душа, начинается дождь. Я стою, обнаженная и мокрая, в крошечной ванной комнате и слушаю зловещий стук капель по крыше. Мне совсем не хочется идти в большой дом ужинать. Хочется разжечь камин, свернуться калачиком на диване с книжкой, и пусть себе гроза бушует за стенами домика. Но это конечно же невозможно. Только ради такой возможности мы и приехали сюда. И в итоге, как же все легко получилось! Стоило Лахлэну заикнуться об этом в машине, когда мы возвращались с прогулки: «А не поужинать ли нам завтра у тебя?» – и все сложилось ровно так, как мы планировали.
Но мне не по себе, а почему – сама не понимаю. Я смотрю в зеркало и пытаюсь увидеть там Эшли, но вижу только женщину с мокрыми волосами и темными кругами под глазами, измученную от попыток быть слишком многими людьми сразу. Заботливой дочерью, партнершей и любовницей, учителем и торговкой краденым, подругой и обманщицей… а я, где же здесь я?
Лахлэн заглядывает в ванную. Он в кашемировом свитере и новеньких, с иголочки, джинсах. Он меряет меня взглядом с головы до ног.
– Ты вот так решила одеться? Это я к тому, что одежда с карманами была бы более практична. Если ты только не собралась спрятать камеру сама понимаешь где.
– Очень смешно.
К тому времени как мы набили карманы микроскопическими камерами и обговорили стратегические планы на вечер (Лахлэн будет отвлекать Ванессу, флиртуя с ней, а я расставлю камеры), ливень успевает разразиться с полной силой. Когда мы открываем входную дверь коттеджа, налетает порыв ветра, и створка двери ударяется о стену с такой силой, что я пугаюсь, как бы дверь не треснула. Струи проливного дождя иглами колют мое лицо, пока мы бежим к манящим огням Стоунхейвена. Мы еще на полпути до крыльца, а я уже успеваю вымокнуть до нитки.
Ванесса поджидает нас с бокалами мартини. Вид у нее такой, будто она уже выпила. Я смахиваю дождевую воду с глаз и делаю большой глоток мартини. Он крепкий. Оливковый сок придает ему солоноватый привкус.
– Боже, как крепко! – говорю я, едва не поперхнувшись.
Ванесса обеспокоена:
– Нужно было приготовить тебе что-то другое? Чай матча? Зеленый сок?
– О нет. Просто замечательно.
Я улыбаюсь Ванессе, делаю еще глоток, но мысленно даю себе подзатыльник. Разве Эшли стала бы пить мартини? О господи, я сбилась со своей роли. Теперь уже поздно. Я делаю еще один глоток, побольше. Решаю успокоить нервы, снять напряжение.
Ванесса готовит что-то наподобие французского рагу. Сегодня нас явно будут угощать не в парадной гостиной, судя по расставленным на столе тарелкам. В кухне пахнет чесноком и горячим вином. Ванесса хлопочет, переходит от одной кастрюли к другой, добавляет специи, привычно убавляет пламя горелок и тараторит скороговоркой.
– Хитрость приготовления настоящего «coq a vin»[93] в том, что петух должен быть старый. Но вы не поверите, до чего же здесь отвратительный мясной магазин. Выбора никакого, а уж про петухов и говорить не приходится. Пришлось обойтись куриными грудками. И конечно, вино нужно обязательно французское. Божоле… ну, или бургундское. Тушить четыре часа, но если получится – все шесть. На мой взгляд, чем дольше, тем лучше, верно? Ха-ха!
Значит, она умеет готовить. Сюрприз для меня. Я помню, как на этой кухне батрачила Лурдес и готовила еду, к которой не прикасалась мать Бенни. Не Лурдес ли научила Ванессу готовить?
