Наташа сначала принесла на стол компании бутылку рома, затем пошла открывать дверь Александру. Она чувствовала себя виноватой перед ним. Не поднимая глаз, она подошла к выходу. Поворачивая ключ, Наташа слышала тяжелое дыхание Александра. Боковым зрением ей удалось увидеть, что сейчас он выглядел еще ужаснее, чем при знакомстве. Алкоголь неровными мазками исказил его лицо, редкие волосы были взъерошены чересчур хаотично, одежда также имела совершенно неаккуратный вид, а на глазах словно блестели слезы.
– Пожалуйста, быстрее… – медленно прошептал он.
Сложная и непривычная ситуация была закончена, а это значит, что организм наконец начал расслабляться. Всё, всё было кончено, осталось только выйти за эту дверь! И сознание стремилось скорее очистить себя от всех страданий, которые ему пришлось пережить и, что самое трудное, противостоять им. А противостоять позору сложнее в десятки раз. Так как позор совершенно незабываем.
Все хотят улучшить свою память, чтобы лучше запоминать, делают разные упражнения для ее развития, но память – удивительно неприятная женщина, так как даже если будешь умолять ее что-то выбросить, стереть, уничтожить (!!!), она только усмехнется и станет вытаскивать неприятные куски неожиданно, скверным и нежданным сюрпризом.
В конце концов, Александр как можно быстрее вышел из кафе. Конечно, поспешная его походка могла б выглядеть смешной для того, кто не видел, что было внутри помещения, откуда он вышел. Для Наташи же старания уйти как можно дальше и скорее, не вызывало смеха. Она смотрела вслед ему, оставив небольшую щель, наблюдала, как он мучительно спускается по ступенькам парадного входа, опирается на перильца, как его кидает из стороны в сторону, а он пытается совладать с непослушным телом. Наконец, Александр спустился. Свежий воздух поздней осени обдал его свежестью. И тут от сильного контраста окружающих его явлений и среды минуту назад и сейчас, от резких движений, Александра вырвало. Он стремился сделать всю эту процедуру как можно аккуратнее, в рядом стоящую урну, понимая, в каком унизительном положении находился.
Увидев это, Наташа сморщилась и тихо закрыла дверь. Ее саму начало тошнить от всего увиденного, услышанного, снова увиденного и прочувствованного ею. Виновата ли она перед ним? Должна ли была она предпринять что-либо? Ее так сильно тревожило чувство вины, что она решила действовать сейчас. Она ринулась в служебное помещение, очень быстро переоделась и взяла все свои вещи.
– Ты куда? – спросил ошарашенный Влад.
– Ухожу. Я больше не вернусь. Если только за расчетом. Но если эти изверги не заплатят мне, это на их совести. Мне все равно.
– Ты увольняешься
Услышав этот разговор, сбежался весь персонал кафе.
– Куда? Куда? Почему сейчас? Зачем? – наперебой кричали они.
– Отстаньте. Я должна ему помочь!
– Кому? – спросил Влад. – Этому уродцу? Ты понимаешь, что если Данилин обозлится, то может как следует подпортить тебе жизнь.
– Ой, да что он сделает? – уверенно спросила Наташа. – Думаю, он слишком много на себя берет!
Наташа резко вышла в зал и пошла к выходу.
– Куда это ты, красота? – спросил удивленный и пьяный Данилин. – Иди-ка сюда.
– Я не собака тебе, «иди-кать» будешь кому-нибудь другому! – Ответила вконец обозлившаяся Наташа и покинула кафе.
Данилин и Гришина, тоже вполне разъяренные, последовали за ней. Максим как пластилиновый последовал за ними. То ли из любопытства, то ли потому что вроде б надо быть при них.
Открыв только что сильно хлопнувшую дверь, компания увидела, что Наташа старательно пытается поднять со ступеньки Александра, который что-то бормотал про себя. Машина Наташи стояла рядом с кафе.
Около входной двери изнутри собрался весь персонал, чтобы посмотреть, какое продолжение спектакля их ждет.
Гришина метнулась к администратору кафе.
– Ты, с.ка, в корень, попутала берега что ли? – кричала она.
– Я не в море, чтобы их путать, – ответила невозмутимая Наташа и встала.
Гришина не раздумывая, явно потрясенная тем, что Наташа не проявляла перед ней страха, бросилась к ней и схватила за волосы.
Наташа, как более разумное существо из них двоих, собрала всю свою силу и оттолкнула ее. Гришина, чуть не упав, с исказившимся от ярости и хмеля лицом, снова подбежала к ней и дала пощечину. Дальше стояла. Ждала. Что предпримет ее соперница? Но не нападала снова, словно на миг отрезвевшая и успокоившаяся.
Александр встал со ступени. В его глазах эта картина являлась размытой сценой из фильма. Все молчали. Наташа стояла в небольшом секундном ступоре. Из одного ее глаза скатилась крупная одинокая слеза. От смешения разных чувств: обиды, что она получила пощечину от человека, которого презирает, от радости, что решилась наконец-то на действие – уйти из кафе и помочь человеку, от шока, что она стала участником этой ситуации. Мысли ее выбежали наружу, крича, пронеслись по улице, затем снова вернулись на место. Она смачно плюнула на землю. Оглядела всех и сказала:
