Александр не стал продолжать. Он не боялся выговора, просто понял – спорить бесполезно. Он пошел в кабинет, где совсем недавно началось занятие. До этого дня Александр ни разу не опаздывал. Некоторое время Саша не знал, как зайти, однако зря – преподавателя еще не было. Он часто задерживался. Видимо, дисциплина должна быть только среди студентов. Студентам нельзя опаздывать, преподавателям – можно. Разговаривать по телефону во время занятий преподавателям можно, студентам нельзя! Какая-то негласная дисциплина и для всех это нормально.
Александр прошел на свое место, где уже по соседству сидел Осипов, замечая на себе не один взгляд. Все замолчали. Кто же знает, о чем они думали? Точно не о том, что было на самом деле. Ни Данилина, ни Гришиной не было. Первой пары для них не существовало.
– Привет, – поздоровался Саша с Ваней.
– Привет. Где ты пропадал? Я потерял номер твоего домашнего.
Разговоры в аудитории возобновились. Кто-то, наверное, обсуждал Александра, кто-то вернулся к ранее обсуждаемой теме.
– Где ты был? Ты пропустил столько важных пар! А где твои учебники, лекции? Ты, что, пришел без всего? Это как-то связано с Данилиным? – городил Осипов.
– Не знаю. Может и связано.
– В смысле?
– У меня случилось горе, Вань.
Александр держался спокойно, но внутри ощутил, как холодный ветер обдул его сердце.
– Что у тебя случилось?
– У меня умерла бабушка.
– Соболезную, – сухо и быстро, даже не смутившись, сказал Осипов.
Что он знает о том, что значит фраза «у меня умерла бабушка»? Для тех, кто живет с родителями или один, для тех, кто видит свою бабушку нечасто и просто знает: да, по такому-то адресу живет женщина, которая является его бабушкой. Живет она лишь потому, что вроде бы как еще должна жить. Для тех, кому нравится бабушка лишь оттого, что она всегда даст немного денег, когда придешь к ней. Для тех, кто наоборот живет и с родителями и с бабушкой, которая занимает комнату, что могла бы быть свободной и принадлежать внуку. Для тех, кто считает, что бабушка вечно говорит чепуху и у нее вечно что-то болит. Невыносимо! Кому уже осточертели постоянные недовольства по поводу здоровья, недостатка денег и политического режима! Для тех, кто, возможно, вообще никогда не знал своей бабушки…Что для
– А что с Данилиным-то? Что было?
– Ничего особенного, Вань. Ничего особенного.
– Вы дрались? – спросил Иван, видимо перефразировав фразу «Он бил тебя?»
– Нет, не дрались. Я же говорил, что драки мне претят.
– Ну а что тогда?
– Мы поговорили и расстались.
– И все?
– А что еще ты ожидаешь услышать?
– Ну, о чем вы говорили? – нахмурился Осипов.
– О том, что случилось.
– Что я все из тебя тяну? Не можешь рассказать нормально?
– Это весьма неинтересно. И я не очень хочу рассказывать об этом. Извини.
Осипов недоверчиво посмотрел на Александра и отвернулся от него. В этот момент зашел преподаватель – молодая симпатичная женщина. Многим она нравилась за чувство стиля, привлекательность и твердость.
– Здравствуйте, – сказали студенты почти хором, как в начальной школе.
– Здравствуйте. Извините, ребят. Ужасное движение в городе.
– Мы готовы ждать Вас вечно, – пошутил один из студентов.
– Ну все, все. Шутки в сторону, – сказала преподаватель, однако лицо ее сделалось таким, что было понятно, что эта фраза пришлась ей по душе.
– Итак. Приступим,– сказала она. – Что было на дом?
Кто-то с других первых парт сообщил заданную тему. Александр молчал. Он оглядывал аудиторию. Всё: люди, парты, вся обстановка начали казаться ему чужой, словно он никогда не учился здесь. Словно никогда не видел этих людей. Словно каждое слово их было острее, громче, отдавалось визгом и скрежетом в ушах. Занятие началось и протекало в свойственном ему ритме: студенты поднимались и отвечали выученную тему. Саша знал ее, хоть и не готовился. Отвечать ему не хотелось: он смотрел в окно, размышляя о вопросах, которые толком никто не разобрал и не разберет, насколько бы далеко ни зашла наука – вопросы жизни и смерти.
