Александр, пораженный, слушал Аню, удивленно, но смиренно глядя на нее. Он понял, что внутри нее накопились не только чувства, но и мысли, высказывать которые не давал Максим. И все это просилось наружу. Сначала лились слезы, теперь льется речь – все, что не успело перебродить, представилось на суд Александру.
– ….впрочем, о чем я говорю? Я уже и сама не знаю. Я начала думать о тебе с того момента, когда мы встретились впервые, в кафе. Я даже с Максом продолжаю встречаться только, чтоб быть к тебе ближе! Каких только не было мыслей, идей, фантазий! Мне кажется, я даже думала об убийстве! Сначала Алены, потом себя самой. – Аня опять начала плакать, но тихо. – Но богобоязненность остановила во мне поток таких жутких мыслей. О, Господи! Я даже начала ходить в церковь! Я просила освободить мою душу от этой мучительной любви. Иногда я кричала внутри себя диким ором: «Господи! Ну зачем?! Как ты мог допустить такую больную любовь, что разъедает меня!» А потом разум или что-то, какой-то голос внутри меня, сказал: « А почему Ему этого нельзя допустить? Почему все считают, что Господь Бог не должен допускать, например, аварий, трагичных смертей, инвалидности, уродства, безответной любви, наконец? У него, что лежит инструкция, которая предусматривает пункты, которые обязательны к исполнению, и те, что запрещены? Да и что за жизнь была бы без страдания, если все были б равны, здоровы, богаты и счастливы в любви? Условия для существования перестали б существовать. Нарушилось равновесие и все погибло бы!»
Девушка перевела дыхание.
– Что делать мне, Саша? Как быть? Ничто мне не мило. Встреча с тобой для меня желанна как кров для бездомного в лютый мороз. Мне и тяжело от этого чувства, и легко от этой тайны. Я знаю, что поступаю плохо, отдавая сердце тебе, а оставаясь с Максимом. А ведь подумать только! Я делю с ним постель! Я не могу больше, как мне освободиться? Невозможно думать ни о чем, ни о ком, кроме тебя. Я просыпаюсь с твоим именем на губах, засыпаю, представляя твой образ. Ты такой гордый, благородный, великодушный. У тебя большое доброе сердце! Ты так открыт! Так чист и где-то наивен! Невозможно не любить тебя! Подозреваю, что через всю жизнь пронесу любовь и уважение к тебе!
Аня закончила свою речь, но глаза не поднимала. Ждала ответа. Александр был настолько поражен, что ему нечего было сказать.
– Анечка, – опомнился он и начал ответ, – я совсем не хочу сейчас каким-то образом изворачиваться, лгать, успокаивать тебя. Ты меня неимоверно шокировала. Настолько, что не найти слов.
– Начало твоей фразы доказывает, что ты совсем не любишь меня, – монотонно сказала Аня.
– Аня! Чувства твои мне понятны, – ласково сказал Саша. – Но ты права: я не могу ответить тебе взаимностью, как бы печально это ни было. Для меня существует только одна женщина.
– Алена! А если б не было ее?!
– Она уже будет всегда. Ты несчастна оттого, что встречаешься с Максимом. Душа искала любви и нашла ее во мне, так как Максим заявленным тобою требованиям не отвечает. Поверь, этого бы не произошло, если бы тебя устраивали отношения с Максимом. Если тебе плохо, некомфортно, то зачем ты поддерживаешь этот союз? Сейчас не тот век, когда женщина не может уйти от мужчины без скандала. Не любишь его – уходи, и ты обязательно обретешь счастье! Встречаться с ним из-за встречи со мной – тупик! Ты загоняешь сама себя в угол. Нужно только немного подождать, и ты встретишь любовь настоящую, ту, что взаимна. Что касается твоих чувств ко мне, так это твоя увеличенная фантазия, которая родилась из-за нехватки нежности, что тебе так необходима. Не подумай, милый мой друг, что я смеюсь над чувствами твоими, просто постарайся сама понять их природу, разобраться в себе и знай, что ты не можешь быть обделена счастьем. Ты очень хорошая. К тебе обязательно придет любовь, если ты покинешь этот угол, в котором находишься по собственной воле, и сделаешь шаг навстречу новому чувству. – Александр обнял ее и поцеловал ей руку. – Ну, обещаешь, что подумаешь над моими словами?
– Обещаю, – еле слышно ответила Аня. – Ты так добр. Мне, правда, лучше. Я сама многое понимала, но когда это озвучил ты, воспринялось яснее. И то, что я призналась тоже хорошо. Словно упало с плеч…Знаешь…
И только успела Анечка проговорить эти слова, как в кабинет вошла Валентина Эдуардовна.
– Так, красота, что мы тут делаем? – удивленно она спросила она свою дочь. – А что с твоими глазами?
Аня опустила взгляд. Валентина Эдуардовна взглянула на Сашу. Тот стоял неподвижно, почему-то с виноватым видом.
– Быстро домой! – сказала судья. – Слышала меня? У нас работы невпроворот!
Аня не заставила ее повторять и опрометью выбежала из кабинета. Валентина Эдуардовна вопросительно поглядела на своего секретаря.
– Не могу Вам ничего сказать, Валентина Эдуардовна! Это тайна.
– Велика тайна! За дуру меня держишь? Я свою дочь знаю побольше тебя! Она плакала? Что, выкинула признание прямо в лицо?
Саша молчал, хмуря брови.
– Вот дуреха! Саш, присядем на минуточку. Тут нечего особо разговаривать.
Они сели. Судья поглядела на часы.
