На долю секунды я спросила у своей совести, сожалею ли я о том, что сожгла эту суку? Я не чувствовала ничего с того момента, как сделала это. А теперь? Ничего. По-прежнему никакого чувства вины. Интересно, что это говорит обо МНЕ.
Раньше я думала, что нет такого понятия, как злой человек. Я думала, что они душевнобольные и нуждаются в помощи. Теперь я уверена, в мире полно злых людей, мужчин и женщин. Виктория была бешеной собакой, которую нужно было пристрелить. Я рада, что убила её. Но мне плохо от того, что я не могу избавить Эдварда от чувства страха, которое она в нем поселила. Я злюсь, что ей все еще удается мучить его каждую ночь. Я бы хотела появиться в одном таком сне и оторвать ее ебаную башку. Но я не могу. Это должен сделать Эдварда… это его путь… и когда-нибудь он возьмет и освободится от нее.
– А ты знаешь, что Каспер основали ирландцы? – спросила Кэти.
– Нет, вообще не знала, – ответила я, – Ты много узнала сегодня.
– Да, и знаешь, что еще? – она, наконец, села, рассказывая мне дальше о Каспере, штат Вайоминг. – Здесь есть бейсбольная команда, «Касперские привидения»! Папочка захочет посмотреть, как они играют, он любит бейсбол!
– Думаю ему понравится, – сказала я, глядя на Бена, и он улыбнулся, кивая Кэти, словно гордясь тем, что она нашла Эдварду необходимое лекарство.
– Проверим весной, – Бен сделал пометку в своем блокноте. Ему нравилось писать заметки. Наверное, потому что его память уже не та, что раньше. Это было мило, несмотря на то, что однажды я обнаружила записку на туалетном сидении, которая гласила: «Анджела собирается сегодня в магазин. Если тебе нужно что-нибудь для женщин, скажи ей»
Давно я так не смеялась. Что-нибудь для женщин? Мне хотелось подойти к нему поближе и сказать:«Бен, ты имеешь в виду предметы ЖЕНСКОЙ ГИГИЕНЫ? Прокладки? Тампоны?». Но я струсила. Но мне было достаточно подумать о том, какое у него будет лицо, если я это скажу, чтобы захихикать.
– До весны далеко, – я вздохнула, – Надеюсь, мы найдем для него какое-нибудь развлечение и сейчас.
– С ним все будет в порядке, Белла, – сказал Бен на полном серьезе голосом кроткого старого медведя. Он напомнил мне немного голос Чарли.
Кэти крепко задумалась, что еще можно сделать, чтобы вызвать у Эдварда улыбку.
– Эй! – ее лицо внезапно просветлело, – Мы собираемся поставить сценку о бейсболе на Рождество! Мне подружка сказала !
– Я ЗНАЮ, ему ПОНРАВИТСЯ, – я улыбнулась ее милому личику. Я представила Эдварда в зале, так отчетливо… простодушного, счастливого Эдварда. Такого, которого никогда не касались плети, цепи и больные женщины.
– Определенно, – согласился Бен, царапая в своем блокноте «Р-ская сценка».
– ПОП-ПОП! – закричала Кэти, отнимая у него карандаш и зачеркивая слово «Р-СКАЯ”, – Это УЖАСНО! Нельзя сокращать это слово – ты потом не поймешь, что тут написано! (в оригинале Бен сократил слово «Christmas» до общеизвестного «Xmas», но маленькая Кэти, видимо, этого не знает, и справедливо негодует – прим.пер.)
И она принялась писать, теперь весь блокнот был исписан ее огромными буквами.
Я вынуждена была рассмеяться, глядя на лицо Бена. Он выглядел полностью обескураженным сделанным ему замечанием. Ему нравилось ворчать и смотреть недовольным взглядом, но когда это касалось Кэти, он не мог даже повысить на нее голос. Я была благодарна ему за это. Я могла себе представить Эдварда, если бы Бен все время кричал на его дочь. Это было бы неприятно.
– Прости, детка, – он кивнул, признавая ее правоту, – Я просто пытался сократить слово, на этих маленьких листках не так много места.
Я не сдержалась и громко засмеялась. Они были такими милыми вместе. Было нетрудно заметить связь между ними, хотя раньше я никогда не думала, что у маленькой девочки и упрямого старика может быть такая связь друг с другом.
– Тебе нужен блокнот побольше, – подразнила я его, и он взглянул на меня поверх стекол своих больших очков, словно ожидая, что я скажу дальше. Затем в уголке рта показался кончик языка, снова выдавая его.
– ДА! – Кэти вырвала исписанный листок, и писала на чистом, – Вот, что я подарю тебе на Рождество! Большой-ПРЕБОЛЬШОЙ блокнот!
– Будет здорово! – сказал он, полностью соглашаясь, – Голубой!
– Окей – ГОЛУБОЙ! – написала она ниже.
– Давай, – он вырвал листок и вручил ей, – Копи деньги.
– Я знаю, – она положила листок и пошла в свою комнату.
– Знаешь, так ты не напасешься блокнотов, если будешь во всем потакать внучке, – сообщила я, вставая, чтобы достать холодной воды из холодильника.
– О, ей нравится, – он хихикнул и закашлялся. Я налила стакан воды и поставила перед ним.
Анджела была в подвале, где стояли стиральная машина и сушилка. Я услышала, как внизу хлопнула металлическая дверца. В этом доме ничего не сделать бесшумно.
Я наливала молоко в стакан, когда зазвонил телефон. Мы с Беном одновременно напряглись, переглядываясь в тишине.
Позвольте мне объяснить.
