Малинский резким шагом направился к двери. Офицеры резко встали. Малинский мог ощущать их чувства настолько сильно, что это был практически физический контакт. Дверь открылась, погрузив его в гул голосов в коридоре. Лавируя между офицерами в длинном коридоре, Малинский направился в свой кабинет, погрузившись в размышления. Он спрашивал себя, действительно ли кто-нибудь из них понимал, что произойдет. Он спрашивал себя, мог ли человек вообще понять это?
Собравшиеся разошлись вслед за Малинским. Штабисты поспешно складывали карты. Несколько младших по званию офицеров штаба убирали остатки закусок, привезенных для командного состава, в то время как другие шепотом обсуждали проблемы. Совещание было похоже на тысячи происходивших раньше, но столь различные и сильные чувства были редки даже в Афганистане.
Чибисову предстояло еще одно совещание, а также целый ряд проверок, но он надеялся, что сможет выйти из бункера на несколько минут, чтобы подышать свежим воздухом. ГДР-овское лекарство, которое он принимал от астмы, было лучше, чем те, что можно было достать в Советском Союзе, но после прокуренного зала совещаний ему казалось, что легкие сжались до размеров детских и не приняли бы достаточно воздуха, чтобы он вообще смог идти. Свежий ночной воздух, влажный и насыщенный, мог сейчас показаться нектаром. Однако Чибисов не мог уйти, пока оставшиеся высшие офицеры не закончили работу. Терпеливо готовясь ответить на любой вопрос, он наблюдал за присутствующими и думал, о чем они могут спросить.
Старухин вдруг подался в направлении Чибисова, вместе со своим привычным окружением и прибавившимся к ним сейчас потерянного вида командиром дивизии ГДР, приданной третьей ударной армии и его начальником оперативного отдела. Старухин относился к типу людей, которые в принципе не могли оставаться одни — хотя бы потому, что нуждались в восторженных почитателях и собутыльниках. Это был высокий, мускулистый и краснолицый человек, которому больше шла спецовка сталевара, чем генеральская форма. Он уже начал оплывать, но по-прежнему стремился выглядеть постоянно готовым к драке. Старухин был человеком старой школы и остался в армии во время ее реформы, прозванной отправленными в отставку «чисткой», только потому, что его защитил Малинский, что премного удивляло Чибисова.
Чибисов и Старухин были давно знакомы, и практически столько же времени друг друга недолюбливали. Когда командарм подошел к нему, Чибисов выпрямился во весь рост, но все равно еле доставал Старухину до плеч. Командарм курил длинные сигары, к которым привык во время службы в качестве военного советника на Кубе. Подойдя поближе к Чибисову, он выдохнул целое облако дыма, сдобренного слабым запахом алкоголя. И улыбнулся.
— Товарищ Чибисов, вы же знаете, что твориться с этой драной авиацией. — Старухин дал своим поклонникам время, чтобы те оценили его стиль. Те собрались вокруг, ухмыляясь, словно дети. — ВВС всегда хотят поменьше подставляться. Есть много самолетов. Сам знаю, потому что сам изучил этот вопрос. И этот поросенок Дудоров должен высунуть голову из облаков и сделать то, что надо. Вы ведь знаете, что англичане не бросят на фронт свои танковые резервы, и обязательно сделают мне какую-нибудь гадость, когда я соберусь помочиться в Везер.
— Товарищ командующий третьей ударной армией, — сказал Чибисов. — Командующий фронтом принял решение о первоочередных целях авиации. — Чибисов ушел в привычную броню формализма. Хотя они имели одинаковые звания, Чибисов технически был старше Старухина, так как занимал более высокую должность. Странное дело, но он испытывал к Старухину определенную симпатию. Несмотря на эксцентричность, тот все-таки был жестким профессионалом. Чибисов пытался оградиться высоким званием, воспринимая каждого нижестоящего как лейтенанта. Но это не помогало.
— Вот только не надо этого, товарищ Чибисов. Все знают, что он делает все, как вы скажете. Так вот, товарищ генерал-лейтенант Чибисов, Великий Визирь Группы Советских Войск в Германии: просто выделите мне несколько дополнительных самолетов, которых хватило бы на сотню дополнительных вылетов. И передайте товарищу Дудорову, что его первоочередная задача — отыскать британские резервы, чтобы я мог раскатать их авиацией. И да, Коля Борисов говорит мне, что армии нужно больше 152-миллиметровых снарядов.
— Еще два боекомплекта на каждое орудие меня бы вполне устроили — сказал Борисов из-за спины Старухина. Он был достаточно талантливым выпускником академии имени Ворошилова, который надеялся, что Старухин протянет его наверх.