«Огромное население России[151], благодаря обязательности для всех граждан военной службы, предоставляет ежегодно в распоряжение большевистского правительства, минимум 800.000 молодых людей призывного контингента. Напротив, весьма посредственное финансовое положение не позволяет ему держать под знаменами значительный состав: в 1923 г. Красная армия была доведена, в круглых цифрах, до 600.000 едоков.
Народный комиссар по военным делам Троцкий решил преобразовать часть армии в милиционные части и в июне 1923
Но прежде чем входить в рассмотрение существа вопроса, необходимо указать, что, чтобы сделать опыт более легким, декрет от 8 августа 1923 г., вместе с организацией территориальных дивизий, определяет порядок военной подготовки трудящихся».
Описав далее, в чем должна заключаться военная подготовка населения по годам: сначала в стенах школы, затем 16–17 летних, 18–19 летних и, наконец, 20 и 21 года, — газета переходит к критике плана военной подготовки.
«Не предрешая вопроса о том, что даст подобная организация в стране, в которой народ сделался столь глубоко недисциплинированным, сколь это свойственно сейчас народу русскому, — подчеркнем все-таки те огромные трудности, с которыми столкнется практика проведения военной подготовки.
Прежде всего школа. Наши читатели припомнят, может быть, большевистские признания, которые мы здесь цитировали, по поводу жалкого состояния системы школьного образования: учителя покидают свою профессию, потому что она не может их прокормить, количество школ всякого рода и школьное население в начале 1923 г. уменьшилось на одну треть против цифр, и без того мало удовлетворительных до революционного времени. Военная подготовка в школе затронет, таким образом, мало детей даже в городах и еще меньше в деревнях. Каким образом, затем, обучающие, которые в этом отношении не получили никакого инструктирования, сумеют преподать с достаточной компетентностью это обучение, представляющееся для них совершенно новым.
Что касается военной подготовки в собственном смысле этого слова, то таковая должна даваться постоянным составом территориальных дивизий, разбросанных с этой целью в различных местностях.
Соответствующие программы уже есть или только будут установлены генеральным штабом Красной армии.
Тут предстоят тоже трудности, которые надо предвидеть. Эти маленькие группы инструкторов, предоставленных самим себе, с учебником в руке, затерянные среди русских равнин — будут ли они в действительности обладать необходимой компетенцией? Можно, без недоброжелательства, оставаться скептиком в этом отношении, раз знаешь, что стоили методы обучения русской армии — устарелые, книжные, схематичные, убивающие всякую инициативу. Более того, как и в какой мере крестьяне сумеют примениться к этим сложным условиям, осуществление которых возможно только в хорошее время года, т. е. в период полевых работ, и которые по одному тому будут стеснительны. Самое меньшее, что можно сказать, это то, что они будут причиной увеличения недовольства среди крестьян, и без того мало симпатизирующих большевистскому режиму».
«Красная Россия[152] занята сейчас тем, чтобы повысить среди рабочих и крестьян интерес к своему воздушному флоту. Не проходит дня, чтобы официальные и официозные органы советской прессы не обращали внимание на важность этого вопроса с двух точек зрения — с точки зрения национальной обороны и коммерческих взаимоотношений.
С 24 июня по 1 июля по всей стране была организована неделя воздушного флота. Интенсивная пропаганда была организована заботами специального комитета. Там, где, благодаря разбросанности населения, нельзя было провести собраний, она осуществлялась путем афиш и циркуляров… Эта пропаганда имела полный успех. Заводы, группы рабочих, советские служащие, учреждения подписываются на большие суммы для покупки или постройки аэропланов своего имени.
В настоящее время, в ожидании тех 10.000 аэропланов, которые комитет обороны, находящийся под председательством Троцкого, решил дать России в 1924 г., построив их на 23 фабриках, существовавших в 1914 г.; — из этих фабрик существует не более пяти, работающих: две — в Москве, одна — в Петрограде, одна — в Пензе и одна — в Одессе.
Несколько единичных фабрик изготовляют части аэропланов. Так, в Москве два завода могут выпустить в месяц дюжину моторов Rhone или Salmson, завод Дюа (Dua) выпускает десяток моторов Hispano-Suiza.
По-видимому, в этих условиях будет трудно выполнить подобную программу в такой короткий срок. Советам останется только возможность купить их заграницей. По-видимому, Англия и Италия, не говоря о Германии, уже продали им несколько сотен в течение последних двух лет.