В ответ раздался такой громкий хохот, что будь окна в раздевалке закрытыми, пришлось бы вставлять новые стекла. Я раскипятился еще больше и, чувствуя, что говорю несусветную ерунду, все-таки заявил:
– Если он не обставит вас, как новорожденных утят, можете выгнать меня из секции в шею!
После этого мне оставалось только идти домой и наедине поразмыслить, до чего доводит человека горячность.
По логике вещей, конечно, полагалось рассердиться на Петухова. Ведь это из-за него я влип в такую глупую историю. Но когда он вечером явился на водную станцию усталый, с темными кругами у глаз, и я увидел его добрую, застенчивую улыбку, злость моя сразу прошла.
В этот раз Петухов выглядел вялым, и плавал без особой охоты.
– Устал, – объяснил химик. – Пускаем новый цех ионообменных смол. Да и, кроме этого, дел по горло.
Я спросил, на самом ли деле он собирается выступать на соревнованиях или пошутил. Петухов оживился.
– Обязательно! Я уже договорился в городском комитете физкультуры и в совете ДОСААФ. Из совнархоза должна приехать экспертная комиссия.
Он устало потянулся и хрустнул суставами.
– Эх, закончим все, – и в отпуск поеду. К Черному морю. Займусь подводной охотой.
Я смотрел на его щуплое тело; и мне очень хотелось, чтобы совершилось чудо. Тогда бы я мог спокойно глядеть в глаза ребятам и этой язве Натке. Но чудес на свете не бывает.
– Завтра, наверное, не смогу прийти, – сказал Петухов. – Если будет время, позвоню…
Он не позвонил. Я увидел химика только в день соревнований.
Над водной станцией морского клуба весело трепыхались флаги расцвечивания. Из трех мощных динамиков на весь пруд гремели то голос главного судьи соревнований, то музыка. На трибунах, на лестницах и даже на плотах толкались болельщики. Между ними сновали участники соревнований. Их легко было узнать по резиновым шапочкам и взволнованным лицам.
К нам подлетела Натка. Глаза ее сияли ужасом и восторгом.
– Ну; братцы, держитесь! Лучше гибель, но со славой. Операторы кино прибыли. Будут снимать для хроники. И с ними куча толстых дяденек, все в шляпах, в галстуках, лысины платками вытирают и спрашивают, скоро ли начнется!
Она обернулась ко мне.
– А твой чемпион вокруг них крутится. Тощий-претощий, глаза горят, смотреть страшно. Иди, он тебя ищет.
Сердце у меня упало. Я-то надеялся, что Петухов не придет, и вся история сама собой забудется.
Но Петухов стоял на плоту. Его обступили плотным кольцом. Протолкавшись поближе, я понял, в чем дело. Петухов был облачен в резиновый плавательный костюм ярко-красного цвета. Гидрокостюма такой жизнерадостной расцветки и такой странной конструкции я еще ни разу не видел. Капюшон опускался на плечи широким колоколом, и со стороны казалось, что голова у Петухова имеет форму треугольника. Держался Николай с большим достоинством. Болельщики и подводники смотрели на него, открыв рты от изумления. В задних рядах переговаривались, что прибыл не то сам капитан Кусто, не то чемпион мира по подводной охоте.
Петухов шагнул мне навстречу, и толпа перед ним почтительно расступилась. Петухов радостно заулыбался и пожал мне руку.
– Знаете, совершенно не было времени, – пожаловался он. – Придется выступать почти без тренировки.
– Где вы взяли этот костюм? – мрачно спросил я. Петухов оживился.
– Самодельный. Нравится?
– Лучше снимите, а то похоже на балаган. Петухов обиделся.
– Если б вы знали, каких трудов он стоил, вы бы так не говорили. И притом, вода сегодня холодная. Лучше посоветуйте, как держаться на дистанции в пятьсот метров. Так далеко в ластах мне еще не приходилось плавать.
Я увидел ехидную физиономию Натки.
Меня охватило равнодушие ко всему на свете.
– Придется плыть без очков, и я боюсь заблудиться, поплыть не в ту сторону, – тревожился Петухов.
Я пожал плечами и предложил ему держаться за ластами переднего. Мне совсем не хотелось смотреть на финал этой трагикомедии, и я ушел в раздевалку.
Но когда объявили второй заплыв, не выдержал и вылез на трибуну.
Внимание зрителей было устремлено на Петухова.
– Сейчас он покажет класс, – уверенно заявил какой-то теоретик подводного спорта. – У него итальянский плавательный костюм типа «Красная барракуда». Смотрите, смотрите, его для кино снимают!
По рядам пронесся восторженный ропот.
Хлопнул стартовый пистолет. За пловцами потянулись пенистые дорожки. Дыхательные трубки резали воду, как маленькие перископы.
А Петухов? Петухов неловко прыгнул в воду и зашлепал ластами. Я отвернулся.
– Давай! Ура! – весело кричали болельщики. – Барракуда! Охотник за лягушками, жми!
Мальчишки презрительно свистели.
За Петуховым у внешнего края бассейна шла лодка с кинооператором. Второй оператор целился камерой в Петухова с вышки для прыжков. То ли они все еще принимали его за бывалого чемпиона, то ли его красный костюм был очень фотогеничен.