Весь пол был усеян грязной, давно выцветшей детской одеждой.
В углу кучей лежали тонкие человеческие кости.
Что-то ярко желтое виднелось среди потускневших платьев и футболок.
Иван присел рядом, стараясь не смотреть на скалящиеся рядом детские черепа.
Это был рюкзак с героями «Гравити Фолз» на кармашке.
Тот самый, с которым пять лет назад ушла в школу его дочь.
Глава 15. Допрос
Андроп зализывал раны.
Пуля прошла сквозь предплечье, и языком доставать было неудобно. Приходилось вытягивать голову. Маска висела на груди и мешалась. Он с рыком отбросил ее в угол.
– Ты должен быть осторожен, – сказал Номер Третий.
– Опричник бежал за Андропом, – медленно подбирая слова проговорил Андроп. – Опричник стрелял. Андроп споткнулся.
– Как он вообще там оказался? – прошипел Номер Первый. – Он должен сидеть в своем каменном мешке. До следующего раза.
– Это из-за крестьянина, – сказал Номер Третий. – Тот обо всем догадался. Наверное, когда черного застрелили. Звонил, орал. Приехал на место встречи. Днем. И следак на хвосте. Пришлось принимать меры.
– Из-за твоих мер чуть все не рухнуло, – сказал Первый. – Скажи спасибо, что полицай стрелять не умеет. Наизнанку выворачивайся, но чтобы к утру он был готов. Не справишься – сам все делать будешь.
– Конечно, – тускло пообещал Третий.
Железная дверь хлопнула.
– Андроп хочет знать, – сказала темнота за решеткой.
– Что хочет знать Андроп? – спросил Третий.
– Что было здесь в самом начале?
Третий стянул капюшон и опустил голову. Длинные волосы упали на лоб. Подумал пару минут и начал рассказывать:
– Жили-были в этих местах разные племена. Хорошо жили. Беззаботно. Дома строили. Зверя били. Рыбу ловили. Но позарился на их земли злой русский князь…
– Нет! – взревела тьма. – Это не начало!
***
– Плохо работаете, – процедил Усманов, разглядывая оперов. – Вас что, искать на местности не учили?
– Здесь черт ногу сломит, – огрызнулся один. – Даже снаружи.
– А если внутрь залезть, то человек сто на поиски надо, – добавил второй.
– Голову включайте, – сказал Усманов. – Глазами смотрите. Это не призрак. Он наверняка следы оставил.
Из-за поворота донесся топот и пыхтение. Младший дознаватель выскочил из темноты и склонился, уперев руки в коленки и сипло отдуваясь.
– Нашли! – выпалил он.
– Кого? – шагнул к нему Усманов. – Родионова? Он жив? А нападавший?
– Нет. Там что-то другое нашли. В штольнях. Консультант нашел. Ну, этот. Который алкоголик.
– Политов? – Усманов скривился. – Что он нашел? Где?
– Я покажу.
Дознаватель прыгнул обратно в темноту.
Он шел быстро, подпрыгивая на коротеньких ножках. Усманов еле за ним поспевал. Когда спустились в тоннели, под ногами захлюпала вода. Идти приходилось склонив голову, чтобы не разбить ее о торчащие балки.
На людей они наткнулись внезапно. Трое оперов молча стояли вдоль стены, и лица у них были бледными, как у мертвецов.
– Где Политов?
Опер глянул на Усманова пустыми глазами.
– Ушел.
– Как? Какого хрена отпустили?!
– Показал нам… это. И ушел.
– Что «это»? Толком объяснить можете?
– Посмотрите, – опер указал на едва заметную щель в стене. – Здесь узко, но протиснуться можно.
***
На столе – бутылка дешевой водки.
Иван смотрел на нее и не видел. Просто знал, что она есть, и что там еще половина.
Он всегда пил не пьянея. Триста грамм, четыреста. Голова оставалась ясной. Ему даже казалось, что мозги работали лучше. Но это было ненадолго. Его отрубало внезапно, напрочь, и он падал тут же, где и сидел. За весь свой алкогольный стаж Иван так и не смог понять, где находится та грань, за которой его утягивало в черную пустоту. Иногда это было после целой бутылки. Иногда раньше. В молодости он мог упиться парой бутылок сивухи, заполировать литром пива и фляжкой самогона и после этого даже не заснуть. Но это было давно.
Знакомый шашлычник принес блюдо с мясом и ушел, бормоча что-то под нос.
Иван плеснул еще полста грамм.
Тряхнул головой, чтобы исчез стоящий перед глазами желтый рюкзак с картинками из «Гравити Фолз».
По висящему на стене телевизору беззвучно брели унылые новости. Штаты опять кого-то бомбили, негры бунтовали, врачи спасали, правительство обещало.
Нет там больше ничего, сказал он про себя. Только рюкзак. Больше ничего.
Он залпом выпил.
– Э, брат, – послышалось рядом. – Водка не выход.
Шашлычник не уходил. Он стоял рядом и смотрел на Ивана грустными глазами. Потом отодвинул деревянный стул и присел.
– Расскажу тебе историю. Мне ее всегда отец рассказывал, когда я пьяным домой приходил.
Иван коротко кивнул, глядя на куски мяса.
– Жил у нас в горах один отшельник, – сказал шашлычник. – И повадился к нему бес приходить. Козни строить. То одно придумает, то другое. Целых десять лет приходил, мучал. А потом и говорит: «Я оставлю тебя в покое, если ты совершишь один грех из трех. Убей, соблуди или напейся. И больше ты меня никогда не увидишь.» Отшельник подумал-подумал, да и решил напиться. Мол, убийство грех слишком большой, прелюбодеяние грех слишком гнусный. Для отшельника. А в пьянстве греха мало. Вот он и…
