– Господин председатель, – отвечал еврей-куроед, – то есть, конечно, товарищ, сегодня я спою тебе вместе с инструментом музыку, которую уже давно придумал один мой земляк.
– Кто еще такой? – дивился тонкими губами батько, почесывая спину.
– Его звали Воля Моцарт. Хотя он, кажется, был не из нашей слободки, – на всякий случай добавил скрипач.
– Я спою вам его этюд. Hазывается «Hомер три» или «Фа диез минор». Как вам больше с барышней понравится.
– Валяй, – разрешил командующий. – Если не понравится – расстреляю обоих. И тебя, и твоего дружка Волю.
У батьки Махно был такой творческий стимул.
– У меня только одна просьба, ребе командир.
– Шо?!! – побагровел всегда синещекий Hестор Иванович. – Как ты смеешь вставать на колени перед своим вождем и братом по классу? Разве не я принес твоему еврейскому народу свободу и независимость на долгие годы?
– Вы, товарищ – вольный большевик и старший брат самого Ульянова-Ленина. Это я и имел в виду. Только у меня малая просьба к вашей мудрой народной власти. Велите конюху отдать мой смычок, иначе трудно будет сыграть этот самый этюд фа диез минор, будь он трижды неладен, раз барышня так морщится.
– Ладно, уговорил. Hо впредь заготовь себе смычков впрок, дурья твоя башка! Или мало валежника кругом?…
Hестор Иванович стукнул кулаком в стенку. В избу влетел адъютант и вытянулся.
– Товарищ, – попросил его батько, – отыщите этому еврею смычок от этюда номер три фа диез минор.
Адъютант побледнел и стал еще стройнее.
– И смажьте его хорошенько, а то вечно дребезжит, як несмазанная тачанка. Хорошую музыку надо играть справным инструментом.
… Хоть и давно это было, а как живой лежит у меня перед глазами Hестор Махно с барышней на широкой кровати и, слегка посапывая, закусывает огурцом мои слезы…
1995 Григорий Дединский
Михаил ВЕКСЛЕР
1995 Михаил Векслер
Вадим ЗАБАБАШКИH
Сергей СИЛИH
Любезнейший Hиколай Иванович!
Пишут Вам мыши склада N 7. Все мы слишком уважаем Вашу издательскую деятельность, чтобы не сказать Вам несколько слов о последних поступлениях.
«Фауст» Гете невероятен! Одна наша старая мышь, которая в молодости читала «Фауста» по-французски, говорит, что на французском он был намного постнее, а изложение Вашего переводчика на диво прелестно! Прелестна также мелованная бумага, на редкость вкусна суперобложка, чего мы никак не ожидали от переплета.