Я шел по жизни от успеха к успеху, но однажды совершил роковую ошибку – и теперь идут уже за мной, чтобы уничтожить. Спасения, похоже, нет… Если не считать одного сомнительного варианта: старая шаманка, кореянка, обещала перенести мое сознание в другое тело – своего соотечественника. Чье конкретно, она и сама заранее не готова сказать – это может оказаться и чеболь, а может – и нищий. Но тут уж – будь что будет: главное – сбить со следа неумолимую погоню, а там разберемся…И вот свершилось. Теперь я… нет, все же не чеболь – простой курьер в крупном концерне, название которого мне, правда, ни о чем не говорит. Знаю пока только, что он находится в Корее… Э, стоп! Что значит «в Северной»?!
Весело журчал ручьями апрель. Вечерело.
Несмотря на жуткий цейтнот, к ничем не примечательному девятиэтажному дому на юге Москвы я подошел пешком, покинув такси за добрых три квартала от цели. Уличных камер в этом забытом Богом и мэрией районе было относительно немного, и один знающий человек нарисовал мне схемку, как прошмыгнуть дворами и не попасть в поле зрения электронных соглядатаев — разве что издали и мельком. Машину, что меня подвозила, мои недоброжелатели по-любому отследят — и очень быстро, с их-то возможностями! — но небольшая фора у меня все же останется. Час, может, полтора — в общем, времени на задуманное должно хватить. Надеюсь.
В самом подъезде дежурное видеонаблюдение имелось, но, как меня заверили, примитивное, более-менее эффективное только при хорошем освещении, а лампу под потолком кое-кто как раз предварительно обесточил. Ясное дело, для преследователей это было все равно, что надпись жирным шрифтом: «Срочно проверить!», но точно такая же картина наблюдалась сейчас еще как минимум в паре десятков домов — по соседству и не только. А по пятам за мной сегодня все-таки шел не взвод — думаю, двое, от силы трое спецов, им не разорваться. Вот неделю назад в Сеуле — там меня и впрямь с лихим азиатским азартом гнали на номера человек тридцать, если не все сорок. Тогда я исхитрился вывернуться и уйти. Сегодня — уже наверняка не уйду. Но, если сложится, как надо — все же вывернусь. В некотором смысле. Ну да хоть как-то.
Нельзя не признать, влип я качественно. Впрочем, сам виноват. Просчитался — столь крупно, пожалуй, в первый раз в жизни. По большому счету, за все четверть века активной профессиональной деятельности у меня вовсе не было серьезных провалов. Отдельные проигранные сражения, разумеется, случались — но не стратегические поражения.
Начинал я еще в середине девяностых — простым юристом, но не в самой простой консалтинговой фирме, что называется, широко известной в узких кругах. Как мне, недавнему выпускнику со светлой головой и красным дипломом, но абсолютно без опыта и связей, удалось туда устроиться — отдельная история, но если коротко — крупно повезло. В первый и в последний раз. В дальнейшем мою жизнь определяла уже вовсе не капризная госпожа Удача — лишь точный, выверенный расчет. И еще, конечно, самозабвенный труд — пахота на износ, почти без выходных и праздников, не говоря уже о нормированном рабочем дне.
Оно того стоило — успех не замедлил прийти.
Через пару лет после старта карьеры я уже сам руководил дюжиной молодых и дерзких сотрудников, большинство из которых тщательнейшим образом подбирал сам. К рубежу веков — с помощью этих младших и, конечно же, чутких старших товарищей заработал свой первый миллион долларов, тогда в России значимые доходы и расходы было принято считать в мертвых американских президентах. Деньги мне к этому моменту приносила уже не юриспруденция как таковая, хотя и без нее, разумеется, не обходилось — а навык делать выводы и предлагать решения на основе неполных, а то и противоречивых данных. В основном — верные выводы и результативные решения.
В конце нулевых, достигнув предела роста в рамках прежней структуры, я со своей командой — числом уже не в один десяток закаленных «штыков» — отправился в самостоятельное плавание. С наставниками, выведшими меня в люди, расстался в целом по-доброму, сохранив за ними долю в своей прибыли — конечно, уже не столь значительную, как раньше, но и суммы там теперь фигурировали более чем солидные, так что хоть без трений и не обошлось, но в итоге всех все устроило.
Так что дела мои шли хорошо. Очень хорошо. Видимо, даже слишком. И в какой-то момент я, наверное, зазнался. Переоценил свои силы. Возомнил о себе невесть что. Не послушал добрых советов и аккуратных предостережений — и невзначай перешел дорогу людям, даже отсвечивать на пути у которых категорически не следовало. И что уж совсем непростительно — не поспешил отступить, пока была возможность, пусть бы и с крупными потерями, а какое-то время еще пытался гнуть свою линию. Ну и закономерно довел процесс до стадии, когда деньгами проблему стало уже не решить — кое для кого, не в России даже, вернее, не только в России, поставить меня, выскочку, на место превратилось в вопрос принципа.
На место на тихом погосте, называя вещи своими именами.
Те из сильных мира сего, кто теоретически мог бы за меня впрячься, сделать этого ожидаемо не пожелали. Те же, кто помочь был все же готов — справедливости ради, таких сыскалось не так уж и мало — сами оказались почти что бессильны. Против лома нет приема, как говорится. В итоге мое запоздалое отступление фактически переросло в сущее бегство. С виду, наверное, паническое и беспорядочное, но на самом деле, как водится, тщательно просчитанное. Увы, виться этой веревочке всяко суждено было недолго, однако толику времени выиграть я все же сумел. Как оказалось — лишь для того, чтобы войти сейчас в этот темный московский подъезд. Рассказать кому — засмеют.
Но мне, понятно, было не до смеха.
