ОСНОВАНО НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ.ОТ ОБЛАДАТЕЛЬНИЦЫ МЕКСИКАНСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПРЕМИИ «ПОВОРОТ КЛЮЧА».Она жила на самом деле, эта женщина, которую пресса окрестила Гиеной. Дьяволицей. Людоедкой. Расчленительницей. Фелиситас Санчес Агильон не только делала тайные аборты, но и убила десятки уже рожденных детей. И именно в ее жуткой истории – ключ к убийствам, совершенным спустя сорок лет после ее смерти…Сан-Мигель-де-Альенде, Мексика, 1985 год. Владельцы двух похоронных агентств обнаруживают у своих дверей по женскому трупу. Две девушки, две подруги, сидят с широко раздвинутыми ногами, руки сложены на огромных животах – под одеждой подушки, имитирующие беременность. У каждой во лбу – идеально круглое отверстие. И ни капли крови. Точно так же обставлялись убийства в самом известном романе Игнасио Суареса – местного автора детективов. Сам же Суарес получает фото трупов с надписью «Найди меня», а через некоторое время погибает в автокатастрофе. И единственной зацепкой остается некая загадочная рукопись…Переплетая два хронологических пласта, две триллерные интриги и две психологические драмы, автор создает мрачную историю о психологии убийц и кровавых узах, о том, как рождается зло и как далеко можно убежать от прошлого…
Verónica E. Llaca
LA HERENCIA
La Herencia © by Verónica Escalante Llaca, 2021. By agreement with Pontas Literary & Film Agency.
Дизайн и фото на переплете © Tatiana Parcero
Орнамент Алексея Дурасова
© Петухова Е. В., перевод на русский язык, 2023
© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство «Эксмо», 2024
Ты с нетерпением ожидаешь следующего импульса, чтобы узнать не то, где окажешься, но что именно тебя влечет. Потом успокаиваешься на какое-то время. Пока снова не почувствуешь нетерпение.
Бедный повар, зная, что с людоедкой шутки плохи, взял большой нож и поднялся в комнату маленькой Авроры.
Ветер налетает на тело, играет каштановыми локонами, будто вдыхая в них жизнь. Наблюдающий за сценой мужчина делает медленный выдох – сигаретный дым тут же тает в воздухе. Он бросает окурок на землю, медленно затаптывает, поднимает и кладет в карман брюк. Подойдя к девушке, пытается поправить ей волосы, но ветер снова разметывает пряди. Мужчина приближает объектив, наводит фокус на труп и нажимает кнопку. Через несколько секунд камера выплевывает снимок. В мерцающем свете фонаря ветер вздымает с земли сухие листья и опускает на колени девушки.
Мужчина отходит, садится в машину и исчезает в ночи.
Жила-была женщина, которую пресса окрестила Гиеной. Четвертовательницей малюток. Дьяволицей. Шинковательницей детей. Людоедкой из Ромы[2]. Расчленительницей ангелочков. Чудовищем.
Ее имя – Фели́ситас Санчес Агильон.
Мы с Хулианом называли ее матерью.
Она твоя бабушка.
Не знаю, зачем рассказываю тебе историю моей матери. Нашу историю. Никто не помнит ее от начала до конца, лишь урывками. Предательский мозг спорадически посылает нам порции ложных сигналов и неспособен воспроизвести всю сцену. Только фрагменты, которые мы вынуждены интерпретировать.
Однако я должен начать издалека, в качестве зрителя из толпы, затерянного в нескольких рядах от подмостков, где мне выпало играть роль сына убийцы.
Мать появилась на свет в 1890 году на тогдашней асьенде Серро-Асуль[3] – идеальное название для колыбели сказочной принцессы, а не места рождения людоедки.
Обитателей поселения, расположенного в регионе Уастекапан, одинаково допекали мухи и жара, а дремотный образ жизни культивировался наравне с кукурузой и бобами. Работники асьенды, в большинстве своем потомки индейцев-уастеков, под гнетом завоевателей до такой степени погрузились в отупляющую атмосферу бедности и бездействия, что регион на севере штата Веракрус получил прозвище «Спящая красавица». Подобное совпадение не перестает меня удивлять: в одноименной сказке Перро впервые литературным персонажем становится людоедка.
У матери Фелиситас, моей бабки, был какой-то врожденный порок, который по незнанию путали с типичной в ее роду заторможенностью. В пятнадцать лет она обладала умственным развитием семилетнего ребенка и мощно развитым телом, менструируя каждые двадцать восемь дней. В том же возрасте ее изнасиловал двоюродный брат, в результате чего родилась моя мать. Она росла в загоне для скота, куда их обеих заперли по приказу хозяина: противоестественное хрюканье и стоны моей бабки резко выделялись на фоне пения певчих птиц, кряканья уток и воя койотов.
Нет. Все было не так. Я строю догадки. Фантазирую.
Бабка умерла через день после родов. Она рожала на корточках и вытолкнула ребенка на одеяло, покрывавшее земляной пол, а затем легла с новорожденной на грязный матрас да так и уснула, истекая кровью. Девочка росла никому не нужной, голышом, на том же запятнанном нечистотами матрасе; только моя прабабка, просившая милостыню на пропитание, время от времени давала малышке бутылочку, не поднимая ее на руки…
Очередная выдумка.
