Она бродила между группами, ловя обрывки разговоров: все говорили по-английски. Оказывается, накануне на Чоринги-роуд был ранен ножом шведский хиппи. Кто-то сравнивал достоинства ливанского
Николь также заметила в уголке патио нескольких одержимых, сидевших в позе лотоса в вышитых афганских накидках или монгольских
Она уже собиралась начать свои расспросы, когда маленькая рябая китаянка окликнула ее, угрожающе подняв палец:
Николь объяснила ей, что ищет молодого француза по имени Поль Сорен.
–
Вздохнув, Николь достала из кармана джинсов купюру. Ей пришлось здорово облегчить свою копилку с иностранными деньгами – остаток прежних путешествий. Сунув деньги в руку китаянке, она с опозданием поняла, что отдала пятьдесят долларов – целое состояние для нынешней Калькутты. Но поздно – когтистая лапа уже выдернула свою награду.
Они вернулись в холл, где была небольшая стойка для регистрации постояльцев, покрытая пластиком. Китаянка опустила за нее руку и вытащила большую книгу в джутовом переплете. Вверху виднелась полустертая надпись: «ГОСТЕВАЯ КНИГА».
Невероятно, но в этой лачуге имелась книга почетных гостей! Николь уже поняла, что больше за свои пятьдесят долларов ей не получить. Она принялась листать замусоленные и рваные страницы реликвии.
Это оказалась своего рода опись целого поколения – всякой «шушеры», как здесь называли бедных туристов, автостопщиков и наркошей. Чего здесь только не было: от изображения дымчатых анютиных глазок до рецепта кекса с марихуаной, от похотливых замечаний до пацифистских месседжей – вперемешку с любимыми символами контркультуры вроде надписи «Peace and Love» и похабными рисунками. Но были также и имена.
Все эти путешественники с гордостью оставляли свои свидетельства, как собаки, которые мочатся на стену, чтобы ее пометить. Водя пальцем по строчкам, Николь искала имя Поля Сорена среди надписей, рисунков, пятен и следов потушенных сигарет.
Наконец она его обнаружила – между «¡NO PASARAN!»[115], заявленным неким Педро, и анонимным «THE SUN IS HIGH AND SO AM I»[116]. В качестве подписи остряк добавил: «Когда у Поля стоит, ни одна баба не устоит!» Николь ожидала от члена Ронды большей духовности. Как бы то ни было, эта запись свидетельствовала о том, что в 1966 году парень побывал в «Кэмпе». Но… более ни о чем.
– Это ты ищешь Поля?
Николь обернулась – перед ней руки в боки стояла мадам Бонасье, вся в завитушках и рюшечках. На этом воплощении возлюбленной д’Артаньяна была юбка с бретельками, блузка с пышными оборками и полотняный передник. Из блузки жизнерадостно выглядывали большие груди с мелкими бисеринками пота. Белокурые волосы девица забрала в два конских хвоста, а ее кукольное личико вызывало в памяти шведскую Пеппи Длинныйчулок.
– Ты его знаешь?
– Мы были вместе несколько месяцев два года назад, а потом он уехал к ребятам в Ронду.
Она говорила со скандинавским акцентом – словно катала из слогов снежки.
– Где он сейчас?
– Умер.
– Правда?
– Нет. Но скоро умрет. Он что-то подцепил, точно не знаю. Вместе с наркотиком.
– Где он?
– Я нарисую тебе план.
Николь искренне ненавидела Корпус мира. Созданное Джоном Ф. Кеннеди в начале 1960-х годов, это государственное учреждение состояло из молодых добровольцев, которые путешествовали по планете, пропагандируя американскую культуру и призывая к «миру и дружбе». В Корпус мира в основном вступали противники хиппи. Коротко стриженные, эти здоровые и веселые на вид ребята в клетчатых рубашках распространяли идеи и ценности американского империализма – наподобие того, как отравляют колодцы в пустыне. В левых кругах ходили слухи, что на самом деле они шпионы на содержании у ЦРУ и обучают диктаторов пыткам или внедряют программы по стерилизации этнических групп в Южной Америке и Африке. Чепуха, конечно, но вполне в стиле эпохи.
В реальности эти миротворческие «коммандос» руководствовались вполне благими намерениями и занимались серьезной работой в странах, куда никто не хотел ехать.
