Она пробежала глазами строчки, дрожавшие у нее в глазах от горячего воздуха, а потом вслух пересказала смысл заметки. Автор полагал, что в своей борьбе с гуру и сектами махатма нажил много врагов, в том числе злейших фанатиков. Поэтому интерес следствия был направлен на религиозные группы, которые Кришна открыто критиковал.
– Отлично, – кивнул Мерш. – Просто супер.
Опустившись на одно колено, он взял лепешку из пресного теста –
– Так! Вставай, пошли отсюда!
– Куда еще?
– «Стейтсмен». Хочу нарыть что-нибудь о Ронде. Уверен, что мы имеем дело с бывшим членом секты.
Николь посмотрела по сторонам:
– А где Эрве?
– Сидит в тенечке.
– Как он?
– Ничего особенного. Ночная резня. Смерть индийской подружки. Его новая личность гуру после реинкарнации. Или просто осознание того, что он еще жив. Выбирай на свой вкус.
Теперь Николь удавалось не замечать адского движения на дорогах, удушающих испарений, пронзительных сигналов клаксона, попрошаек, облепляющих их машину… Она старалась сосредоточиться на таинственной и в то же время органичной связи (что-то в духе эзотерического сговора) между обветшалыми фасадами и крайней бледностью блеклой, анемичной, пыльной листвы. Ей чудилось, что каменный декор и царство растений каким-то непостижимым образом объединены, как будто первый дарил второму что-то вроде поцелуя – сухого, горького, несущего предвкушение смерти…
Через окно «амбассадора» она разглядывала теснившиеся на солнцепеке здания, пытаясь по архитектуре угадать их происхождение: это, конечно, индийское, а это британское, но есть и римский дорический стиль (административные здания тяготели к галереям с колоннадами), и викторианская неоготика, и что-то могольское, угадываемое в сочетании белого мрамора с красным песчаником…
– Это здесь.
Николь увидела белое здание, выщербленное, как гигантская челюсть. Полукруглая арка, похожая на амфитеатр; слева и справа – четырехугольные колонны; балкон с балюстрадой в стиле ренессанс. И как и повсюду, пыльные деревья на тротуаре, словно обволакивающие этот разрушающийся дом, как хищный плющ, питающийся его агонией.
Николь последовала за Мершем, который, видимо, хорошо знал это место. Обшарпанный холл, босые журналисты, уборщики, терзаемые жарой… рутина. В этом огромном пространстве пыль кружились на свету в медленном смертельном вальсе.
Насколько Николь поняла, чтобы получить доступ к архиву, надо было преодолеть полосу препятствий в виде множества кабинетов и проставленных печатей, но Мерш, скорее всего, один раз уже попался на эту удочку и потому выбрал кратчайший путь: грубость.
– Архив внизу.
Растолкав нескольких служащих, они спустились по темной лестнице. Николь представляла себя Эвридикой на пути в Аид. А почему бы и нет? Пройдя через кровь и смерть, она вырвалась за пределы обыденного. В большом зале стены и пол были составлены из бумажных кип, папок и картонных коробок. Потолок, в свою очередь, вызывал в памяти взлетно-посадочную полосу: медленно вращались лопасти вентилятора, отбрасывая на штукатурку мелькающие тени.
Полусонные сотрудники архива, сидящие на корточках и похожие на сухие листья, выглядели желтоватыми папками среди других таких же. И разумеется, над всем витали запахи чая, поджаренного хлеба и колбасы, но тут уж ничего не поделаешь, они были в Калькутте…
Мерш махнул рукой странному субъекту, сидящему по-турецки на столе, заваленном папками. Индус-брахман – совершенно лысый и голый по пояс – гордо выставлял напоказ свою священную перевязь. Со своим медно-красным пузом и ступнями, убранными под скрещенные ноги, он очень напоминал «Сидящего писца» в Лувре, несмотря на разделяющие их двадцать пять веков.
Его темный череп был похож на кеглю, а глаза, окруженные тенями, блестели, как глаза египетской статуи, изготовленные из горного хрусталя.
Мерш повернулся к Николь:
– В прошлый раз я измучился из-за своего паршивого английского. Твоя очередь.
Николь без труда объяснила, что они ищут: статьи о Ронде и особенно о Матери – ее духовном наставнике. Писец важно кивнул, словно тема накладывала на него особую ответственность. Для начала он предложил им некролог, посвященный Матери, – длинную статью, написанную в 1948 году и, без сомнения, самую подробную из всего, что можно было найти. Они попросили его поискать и другие материалы о братстве, но он сразу предупредил, что бенгальские интеллектуалы предпочитали не упоминать эту секту, одновременно секретную и осуждаемую, так что вряд ли его поиски увенчаются успехом.
Николь поблагодарила его – ей не терпелось прочитать историю этой француженки, которая держала на своей ладони часть Индии, пусть и маленькую, но все-таки включавшую несколько миллионов верующих.
Мужчина спрыгнул на пол и исчез в аллеях бумажных конструкций, которые, казалось, уходили в бесконечную даль.
Мерш закурил
– Хочешь чая?
– Да, хорошо бы.
