То была книжная страница с мастерски исполненным рисунком. Но на иллюстрацию рисунок не походил. Такие картины вставляли в рамки, вешали на стену, ставили на стол или на каминную полку.
В доступных Нинсону библиотеках ничего подобного не было.
Обнажённая женщина сидела в странном кресле-лепестке. Позу нельзя было назвать расслабленной, но было понятно, что она уже долго так сидит. Задумалась. Перебирает волосы.
Смотрит на читателя.
Шкура крупного белого медведя с чудовищным черепом лежала под ногами женщины, плавающей в вихре дымного круговорота. Вуаль сползала по бёдрам, ничего не прикрывая, а только притягивая взгляд, утягивая его под колени, вниз по голени, спускаясь в ворох вещей. В основном, библиотечных богатств: документов и карт. И ещё свитки и чёрные книги. Кроме одной книги в красном переплёте.
Свеча из воска и благовонного масла чадила шлейфом плотного аромата. Женщина, задумчиво перебиравшая пряди, была прекрасна и знакома. Дым укутывал её с одной стороны, а волны собственных волос с другой.
Нинсон подумал, что лучше смолчать.
Потом подумал ещё и решил не скромничать понапрасну.
Наконец, раздражённый спором с самим собой, он всё же спросил у Тульпы:
—Это ты?
Она, затаив дыхание, изучала женщину на рисунке и поглядывала на Великана, стараясь угадать его мысли.
С заминкой ответила:
—Вроде бы.
Глава 29
Лалангамена — Письмо Себе
Ингвар вернулся в шатёр, когда дракон растаял в небе.
Убрал меч и вынул из растрёпанного конверта пять листочков дорогой бумаги.
Из-за сильного перелома на сгибе они почти рвались пополам. Пролежали в таком состоянии не один год. Изначально письмо было оформлено как юридический документ и лежало в другой папке. Даже сохранились дырочки от прошивки и полукружье сургучного штампа, которым опечатывали нить. В левом верхнем углу стоял номер листа и слово «начало», а в правом нижнем номер дублировался, и стояло слово «конец». Так часто поступали, чтобы не было возможности добавить что-то на уже подписанном листке.
У нижнего края след размашистой и сложной подписи. Вензелей подписи было уже не разобрать — слишком тонкие. А вот буквы самого письма сохранились лучше. И хоть от чернил остались едва различимые лиловые полоски, текст всё ещё можно было прочитать.
«ЛИСТ № 1 НАЧАЛО
Дорогой друг Таро Тайрэн! Пишет тебе Таро Тайрэн!
Рад, что я-ты-мы выбрались из той сути, в которую я вляпался!
Угадай, откуда я знаю, что ты всё ещё жив? Я же колдун!
Гальдр пронизывает Лалангамену нитями, и для меня нет секретов!
Узри мою мощь, ничтожный смертный, что не обладает сигнумом!
Шучу! Если бы ты не выбрался — ты бы просто не смог сейчас читать это моё письмо.
Если бы всё получилось идеально, ты бы не существовал. Не помнил себя. А я просто сжёг бы письмо, как очередной не пригодившийся страховочный план. На ежегодном костре не пригодившихся планов. Но раз ты читаешь это письмо, значит, всё прошло не совсем идеально.
Но я нас поздравляю!
Всё прошло достаточно хорошо, чтобы ты был жив!
Письмо будет не особо подробное. Не знаю твоей ситуации.
Слишком много вероятностей того, как всё могло обернуться, так что я не могу выдать чёткую инструкцию. Слишком много переменных. Думаю, ты разберёшься и сам.
В конце концов, у тебя для этого всё есть:
1.Прекрасное юное тело охотника.
2.Фамильяр. Древний дух. Мощный и мудрый.
3.Сигнум. Да-да. У твоего сенешаля есть сосуд с атраменто.
4.Дар к колдовству. Немного подзабытый. Но всё быстро вернётся.
5.Книги — кратчайшая дорога к знаниям и воспоминаниям.
6.Сокровища, оружие, кони, слуги. Полная свобода действий.
7.Артефакты, что я веками собирал на зависть Конклаву.
8.Команда первоклассных Жуков-головорезов под командованием верного Рутерсварда. В этом мире мало кому можно верить — ему можно.
9.И наконец, мудрейший из мудрых, твой советник и твоя правая рука — Эшер.
ЛИСТ № 1 КОНЕЦ»
Ингвар отложил первый листок.
—Эшер. Взгляни, пожалуйста. Список начинается с «прекрасного тела юного охотника»… — Ингвар похлопал себя по объёмистому животу. — Прекрасное тело юного охотника, говоришь?
—Вы… Он… Таро Тайрэн собирался решить этот вопрос. Может, тогда он воспринимал ваше тело довольно юным. В конце концов, вам же нет и сорока лет.
Эшер был в два раза старше, и Нинсон не нашёл в себе сил возражать.
—Ага, жизнь только начинается, ясно. Мощный и мудрый фамильяр?
—О! Вы готовы к вызову? Это прекрасная новость, милорд!
Уголёк тёрся у ног Нинсона и мурлыкал так громко, что Великан иногда оглядывался — точно ли никто не слышит? Но всем было наплевать.
—Нет же, нет. Не готов пока. Ты видел фамильяра? Что это?
—Я думаю, что ответ содержится в письме. Пятый пункт о книгах.
—Ясно. Тут ещё про то, какой молодец этот Рутерсвард.
