Хрупкая Сильми оттащила окровавленного мужчину в свою машину. Если бы кто-то увидел ее, наверняка неправильно бы понял, но девушку это ни капельки не волновало. Гвиу частенько бросал здесь людей. Людей, которых он не убивал, но которые должны были четко осознать, что с ними будет, если они не оставят его в покое. В основном это были мужчины крепкого телосложения, но изредка попадались и пожилые женщины. Гвиу было плевать на пол и возраст. Сильми, размышляя об этом, еще раз поразилась тому, насколько же он жесток.
Ей всегда везло, когда она приезжала к берегу освежиться, пока там никого не было. После таких вылазок она частенько увозила на своей машине брошенных там, под мостом, людей.
Ясное дело, в полицейский участок обратиться она не могла, а вокруг каждой больницы установлены камеры видеонаблюдения, что только усложняло ситуацию. Лучшее, что она могла сделать для мужчины, – оставить в одном из переулков, где его могли найти прохожие.
Уложив мужчину, она порылась в его карманах и нашла бумажник. Железное правило, которому она всегда следовала, – не трогать ничего, кроме удостоверения личности. Какими бы ни были дорогими ювелирные украшения или другие вещи, никогда. Если она украдет что-то вроде этого, можно считать, что жизнь кончена. Как у Чоннама. Сильми достала удостоверение и бросила бумажник рядом с мужчиной. Может, она так сильно переживала из-за странного поведения Чан Гвиу? Взглянув на удостоверение, Сильми решила, что ей определенно стоит запомнить имя этого человека. И, покидая старый переулок этой холодной ночью, она раз за разом проговаривала про себя имя Чхве Доик.
Время пролетает незаметно. Смерть, горе, сожаление – такие вещи просто беспомощны перед лицом времени. Этим его не остановишь.
Как долго это продолжается? Доик не мог понять, что с ним происходит. Он чувствовал что-то, но были ли это его собственные ощущения или же просто мысли? Он понимал, что прошло довольно много времени, но, с другой стороны, ему казалось, что его совсем недавно бросили. Он отчетливо помнил холодную землю. Жесткую. Сырую. Когда он открыл глаза, все было так мутно, словно он находится в тумане. Как-то так и прошло время в его подсознании.
Постепенно Доик начал ощущать привкус крови во рту, а все его тело страшно ныло от боли. Настолько сильной, что он не мог произнести ни звука, хотя ему хотелось кричать. А еще свет. Резкий свет ослепил его, когда он открыл глаза. Доик попытался встать, но в этот момент он больше походил на зомби. Ноги отказывались его держать. Он опирался на стену, но все равно упал, ощущая дикую боль от удара. Так он снова потерял сознание.
Время пролетело незаметно. Оно никого не щадит, никого не признает, отказывается принимать во внимание какие бы то ни было ситуации.
На этот раз, очнувшись, Доик учуял вкусный запах. Он был сильно голоден. Дела не так уж плохи, раз его организм так среагировал на ароматы еды. Доик открыл глаза и понял, что находится в незнакомом ему месте. Он по привычке потянулся, но боль отозвалась во всем его теле.
– А-а!
К счастью, он был в состоянии ее терпеть. Взяв себя в руки, он осмотрелся.
Доик никогда раньше не бывал здесь. Обернувшись, он обратил внимание на подушку и одеяло, на которых лежал, они были мокрыми от пота. Но не успел он понять, что все-таки происходит, как перед ним открылась старая раздвижная дверь, которая, казалось, была поломана.
– Проснулся?
До носа Доика донесся насыщенный запах мяса. И первым, что увидел Доик, был именно кусок мяса в руке человека, открывшего дверь, а не его лицо.
– Мм…
Доик, словно беглец, голодавший несколько дней, торопливо заглатывал суп.
– Ешь помедленнее, а то расстройство желудка заработаешь, – произнесла тучного вида женщина, держа в руках тонкую сигарету.
Она с горьким выражением лица глубоко затянулась, а затем выпустила большой клубок дыма.
– А еще не стоит тут задерживаться. Ешь и уходи. Я никому ничего не скажу, так что не переживай.
– Прошу прощения…
– Ешь молча.
Несмотря на свой резкий тон, женщина налила Доику еще одну тарелку горячего супа.
– Спасибо.
Вместо ответа на благодарность она еще раз затянулась сигаретой.
Это был ветхий и довольно неопрятный ресторанчик, где основным меню были супы. Посетителей не было. За спиной женщины виднелась раздвижная дверь комнаты, где очнулся Доик, она выглядела так, будто вот-вот развалится. Доик поинтересовался, что с ней случилось, женщина вновь промолчала, подавая Доику гарнир, и снова закурила.
Спустя какое-то время она, разделывая потроха, начала что-то бормотать, будто бы говорила сама с собой.
– Иногда эти ублюдки бросают окровавленных людей прямо под окнами и уходят. Может, все дело в том, что вокруг довольно безлюдно, или в том, что моя забегаловка выглядит так, словно тут вечно закрыто. Но порой, когда я открываю утром двери, я вижу таких, как ты. Эти подонки точно заслуживают смерти.
– Послушайте, аджумма…[4]
– Если доел, ступай отсюда. Живи своей жизнью, только не совершай больше никаких ошибок. Я не буду никуда заявлять, так что можешь не переживать.
