– Ты прав, Кингтон, я это тоже хорошо сознаю. Но как же мне прийти к какому-либо решению, если с одной стороны мне грозит заведомая гибель, а с другой – позор и разорение! Я открою тебе свое сердце. Ты глубоко предан мне, и, быть может, как-нибудь найдешь исход из этого невыносимого хаоса. Побуждаемый честолюбием и очарованный милостивым приемом, я сделал королеве такие признания, которые женщина может выслушать только в том случае, если она отличает говорящего как мужчину. Елизавета дала мне понять, что твердо решила никогда не выходить замуж, но что мои признания не оскорбили ее. Она хотела удалить меня и, для того чтобы дать определенную цель моим честолюбивым стремлениям, рекомендовала меня шотландской королеве в качестве жениха. Она надеялась, что через меня ей удастся приобрести влияние на ход шотландских дел. Мария обманула меня. Если бы она подарила мне свое доверие и любовь, то, быть может, я и не оправдал бы надежд Елизаветы; я был в убеждении, что женщина, способная рекомендовать своего поклонника в женихи другой, не может питать к нему какую-либо личную склонность и что только политика руководила ею в желании использовать меня для определенных целей. Поэтому я решился увезти одну из дам Марии Стюарт, думая, что рискую немилостью одной только шотландской королевы. Я был уверен, что неуспех моей миссии лишит меня милости королевы Елизаветы, и когда заметил, что в Шотландии для меня не существует и намека на успех предложения, я задался вопросом, не следует ли предпочесть счастливую частную жизнь честолюбивой борьбе. Я встретил существо, которое любило меня, которое всей душой было предано мне; в моем воображении розовыми красками обрисовалось тихое счастье; мне казалось, что мое сердце навеки умерло для честолюбивых замыслов, которые растаяли в теплых лучах этой страсти. Я приказал увезти Филли и позаботился, чтобы Мария Стюарт ничего не узнала об этом; это было единственным основанием, почему я боялся розысков лорда Сэррея и сэра Брая; нужно было дать пройти времени, я должен был вернуться в частную жизнь и только потом мог решиться объявить, что мое сердце сделало свой выбор. Сначала я намеревался заключить брачный союз только тогда, когда стану совершенно свободным, но леди Филли настроили подозрительно против меня, и я увлекся до того, что дал ей свое имя, только чтобы доказать, насколько я не собираюсь нарушить ее доверие. Счастье, которое я вкусил, заставило меня беззаботно относиться ко всяким опасным последствиям этого поступка. Да и никогда я не буду предателем той, которую люблю, никогда не обману ее доверия; она моя жена и останется таковой. Но сегодня я вдруг узнал, что все мои предположения оказались ложными. Королева Елизавета все еще помнит мои признания и находит, что обязана удовлетворить меня за неуспех сватовства. И вот я почувствовал, что не могу больше противостоять искушениям честолюбия. Я не вынесу замкнутой жизни, раз меня будет одолевать мысль, что стоило бы мне захотеть – и я буду первым лордом в Англии. Королева Елизавета нерешительна; я убежден, что ее гордость поможет ей преодолеть каждую слабость, и ничего не может быть легче, как помочь ей в этом, так как иначе в ней легко было бы разбудить подозрительность, будто я домогаюсь лишь ее власти. Поэтому я мог бы добиться первенствующего влияния, если бы поддерживал в королеве мысль о том, что я принадлежу ей безраздельно. Наоборот, если она заподозрит, что я просто лицемерил, ее ненависть раздавит меня. Супруг Елизаветы был бы только куклой, так как ее поклонник может иметь шансы взять в свои руки управление всей Англией. Поэтому весьма возможно, что я сумею открыть путь для своих честолюбивых замыслов, не становясь изменником жене. Кому нужно знать, что граф Лейстер устроил себе тайное, мирное счастье? Твоей задачей будет оберегать эту тайну, Кингтон. Найди средство избавить меня от мучений вечного беспокойства, и ты будешь засыпан золотом и станешь моим другом.
– Вы изволили сказать, что этой тайны не знает никто, кроме священника, Ламберта и его дочери?
– Да! Но я поручился Сэррею своей честью, что увез Филли только для того, чтобы сделать ее своей женой.
– В таком случае я вижу только один исход: брак не должен быть заключен!
– Да, но он уже заключен, Кингтон. Я не буду отказываться от этого!
– Вы не изволили меня понять. Правда, вы изволили вступить в брак, чтобы оправдаться как в своих глазах, так и в глазах леди Лейстер. Но вы хотели скрыть этот брак, следовательно, на самом деле он существует только для вас, но не для других. Не должно существовать доказательств, на основании которых другие могли бы уличить вас. Иначе говоря: я думаю, нужно удалить из книги метрик листок, на котором записан ваш брак, и принять меры, чтобы как священник, так и свидетели молчали.
– Ну а лорд Сэррей? – спросил Лейстер. – Если он потребует доказательств, что я сдержал свое слово? Это такой человек, который способен довести свое преследование до трона королевы!
