– Филли! – воскликнула она. – Неужели это ты, Филли? Ты принесла мне, быть может, избавление?
Паж молча указал рукой на свой рот, быстро подошел к столу и положил бумагу, затем повернулся и бесшумно исчез.
– Останься! – воскликнула Мария. – Мне нужно поговорить с тобой. Она ушла!.. Что значит это посещение? Об этом я узнаю, по всей вероятности, из бумаги.
Королева быстро схватила записку, пробежала немногие строки, заключавшиеся в ней, и новое жизнерадостное чувство проникло все ее существо.
Содержание письма заключалось в следующем:
«Ваше величество! Я сожалею о неудачной попытке бегства, но готовится новая, для которой приспособлены более значительные вспомогательные средства. Кроме того, поблизости от Вас находятся лица, одно присутствие которых обеспечивает успех. Близ Дэмбертона стоит войско, готовое к выступлению. Уничтожьте эту записку и сообщайте нам обо всем через подателя сего, который всегда будет появляться у Вас своевременно».
Подписи не было; но Мария не сомневалась, что эти строки были написаны Георгом Дугласом. Но каким образом встретился он с Филли? Как Филли вообще попала сюда? Не было ли здесь и Сэррея?
Направление мыслей Марии было прервано чьим-то приближением. Это был старик Дуглас. Он явился без доклада и стал зорко осматриваться в комнате. Мария успела спрятать записку, как только заслышала первые шаги старика, и стояла молча, в ожидании того, что скажет ей ее тюремщик.
– Ваше величество, – сказал наконец лэрд, – я уполномочен разрешать и запрещать вам прогулки. Поэтому вы каждый раз должны обращаться ко мне за разрешением; я же позабочусь о соответствующем штате провожатых.
Мария вспылила, хотела резко ответить, но вовремя опомнилась и сделала лэрду знак удалиться. Дуглас поклонился и вышел.
Приближенные дамы королевы, слышавшие в соседней комнате все, что происходило между нею и лэрдами, предполагали застать свою госпожу удрученной и несчастной, но, к их удивлению, Мария казалась спокойной, даже до известной степени веселой. В таком настроении королева пребывала и во все последующие дни, а таких дней был длинный ряд. Несмотря даже на тревожные вести, доходившие до слуха узницы, настроение Марии не менялось и ее душа была преисполнена надежд на лучшее будущее.
Шотландия была тем временем свидетельницей двух совершенно противоположных зрелищ, из которых одно была драма, а другое можно было назвать водевилем.
Что касается первого, то это было лишь продолжением трагедии, в которой главную роль играли Блэкеддер и его сообщники. Тайный совет лэрдов вошел во вкус смертных казней. Между прочим, были подвергнуты пытке и казнены Гай Талли и Генбурн Болтон. Всходя на эшафот, Болтон предостерегал зрителей никогда не соглашаться быть орудием великих людей в их политических деяниях. Резким контрастом являлось в этом случае награждение более высокопоставленных лиц, которые были соучастниками в смерти графа Дарнлея. Совет не осмелился коснуться их, и Гэнтли остался в его среде, Эрджиль получил звание шерифа города Эдинбурга, Летингтон – шерифа Лотиана, а Морто – адмирала Шотландии. Расследование дела закончилось пока осуждением на смерть Талли и Болтона.
Вторым зрелищем, выпавшим на долю города Стирлинга, было коронование нового короля.
Как только было добыто отречение Марии Стюарт, тайный совет лэрдов назначил коронование ее сына на 29 июня 1567 года и пригласил к этому дню в Стирлинг всех, кто должен был принести присягу новому королю. Лэрдов «союза», образовавшегося в целях освобождения Марии, приглашали через особых послов, отправленных к ним в Дэмбертон. Однако эти лэрды не только отклонили приглашение, но выразили также протест против коронования Иакова.
Сын Марии, Иаков, был возведен на шотландский престол, когда ему было всего тринадцать месяцев от роду. Граф Марр нес его в церковь на руках. Лэрд Этоль следовал за ним с короной, Мортон нес скипетр, а Глансер – оружие. Регентом был назначен граф Мюррей. Ему навстречу было снаряжено посольство, и на границе его встретили четыреста дворян. Он направлялся в столицу как истый властелин, граждане встретили его с энтузиазмом.
Роль Мюррея в отношении его сводной сестры была далеко не из почтенных. Живя во Франции в качестве беглеца, он громко возмущался тем, что происходило в Шотландии. Появившись в Лондоне, он хотел вначале вступиться за Марию, но потом переменил свои намерения. При всем том он вел себя в Эдинбурге так, как будто очень неохотно принимал на себя звание регента, и объявил, что согласится на это лишь в том случае, если убедится, что Мария добровольно отказалась от короны, а с этой целью ему необходимо будто бы лично повидать ее. Такое поведение с его стороны объяснялось, по-видимому, нежеланием участвовать в мятеже, а воспользоваться лишь плодами переворота. В сопровождении Мортона, Этоля и Линдсея Мюррей отправился в Лохлевин 15 августа.
