Высокий, крытый алыми коврами помост, на котором стояли мы с королем, привлекал всеобщее внимание. Но в данный момент центральной фигурой на помосте был кардинал Ришон. Точнее, он должен был быть центральной фигурой, но я позаботилась о том, чтобы слегка смазать впечатление.
Именно поэтому прежнее ковровое покрытие скучного серого цвета было безнадежно испорчено. Разумеется, совершенно случайно и непонятно кем. А новое, алое, я заказала на свои деньги во славу Искупителя. Сейчас кардинал, одетый в парадную красную мантию и красную же шапочку, просто терялся на этом помосте.
Тем ярче выглядели я и мой муж: белоснежные шубы в пол из меха полярной лисы и золотые короны на непокрытых головах. Стоит еще добавить, что кардинал и так был невысок ростом, а в задней части помоста для наших королевских величеств была изготовлена удобная ступенька, на которой мы сейчас и преклонили колена. Даже коленопреклонёнными мы возвышались над кардиналом.
Не думаю, что святой отец будет в восторге от этого молебна. Конечно, когда я пожелала обновить за свои деньги покрытие помоста, он радостно благословил меня на это богоугодное дело. Возможно, я не стала бы пакостить почтенному кардиналу, если бы на последнем королевском Совете этот маленький властолюбец не потянул свои хищные лапки к жемчугу. Рассуждал о том, что перлы — это слезы ангелов и должны украшать церковную утварь. Что они послужат к вящей славе Господа, и простолюдины будут испытывать трепет, любуясь совершенством. Он даже сообразил, что короля нельзя отлучить от такой кормушки, и обещал, что часть средств будет употребляться для придания двору еще большей пышности и блеска.
Мое предложение мужу было выгоднее, но чего мне стоило убедить его не идти на поводу у церкви, знаю только я. Благодаря вмешательству кардинала мне пришлось торговаться с Ангердо и отдать лишние семь процентов в карман короля. Денег было очень жалко. Именно за это сейчас и расплачивается кардинал Ришон: нефиг переходить мне дорогу!
Весна и лето нового года пролетели стрелой. Много что за это время было сделано, но еще больше обнаружилось того, что требовало вмешательства и исправления.
Работал Дом Инвалидов, и при нем небольшими группами учились дети. Их забирали с улицы и обучали ремеслам. Не все соглашались на такую жизнь: часть детей снова сбегала, желая вести вольную жизнь за счет мелкого воровства. Что ж, пока я ничего не могла с этим сделать. Малолетних преступников здесь отлавливали и после приговора суда отдавали на работу в крупные фермерские хозяйства. Кто-то выживал там, кто-то нет…
В полуподвальном помещении самого дома инвалидов было оборудовано полтора десятка микромастерских: сапожных, швейных, кожевенных. Проблемы с этими мастерами возникали как грибы после дождя. Часть инвалидов — не просто выпивающие люди, а вполне себе хронические алкоголики, годами побиравшиеся на улицах, где к ним относились хуже, чем к бездомным собакам.
В целом я понимала, что это практически неизлечимо, но и бросать этих людей нищенствовать было неправильно. Потому по моей просьбе герцог де Сюзор выкупил на окраине города небольшой дом, требующий ремонта, с довольно обширным земельным куском. Дом подремонтировали, поставили глухой надежный забор и по периметру пустили бродить пожилых солдат. Никто не ждал нападения на это жилище. Единственной целью охраны было: не допустить спиртное внутрь территории. Именно туда медленно и не торопясь переводили всю пьющую братию.
Сперва мне казалось правильным оставить алкоголиков в самом Доме Инвалидов. Но после некоторых размышлений я пришла к выводу, что это плохая идея. Как раз сам приют должен быть чистым и даже несколько декоративным образцом для последующих заведений такого плана. Поэтому пьющих ссылали в закрытый санаторий, где они вели самую обычную жизнь, но были лишены права выходить оттуда.
Их достаточно сытно кормили, за ними ухаживали, желающие работать руками и подрабатывать получали такую возможность. Но доступа к спиртному жильцы были лишены. У них был большой сад для прогулок, но в город их выводили редко и только под охраной.
Возможно, это и было нарушением гражданской и личной свободы, но только я другого выхода не видела. Если не разделить алкоголиков и обычных калек, то рано или поздно весь дом превратился бы в огромный бухающий трактир на иждивении государства. А точнее — на моем собственном иждивении. Допустить такое я не могла.
Меня утешало то, что подобный Дом Инвалидов строили сейчас в герцогстве Рогана де Сюзора. Возможно, со временем домов таких станет больше, а в сознании людей что-то сдвинется. Церковь, надо сказать, от участия в благотворительности практически полностью устранилась. Раз в неделю калек навещал священник, читавший молитвы и готовый принять исповедь. И на этом все.
