Платочков у него не осталось, и Джон снимает пиджак и шелковой подкладкой вытирает от слизи бороду и руки – насколько это возможно. Затем бросает пиджак на пол: он ему уже не пригодится.
Джон остается в одной рубашке, сквозь которую просвечивает слово ПОЛИЦИЯ, написанное на его бронежилете. Впрочем, просвечивает совсем чуть-чуть. Все-таки рубашка сшита из египетского хлопка, и Джон отдал за нее кругленькую сумму.
Настает время принять решение. Потому что уже совсем скоро туннель закончится. Теперь, когда фонарик покрыт толстым слоем грязи, Джон видит на изгибе стены слабый отблеск.
– В конце будет прямой участок туннеля. Когда доберешься до него, выключи фонарик, – настаивала Антония. – Иначе они тебя увидят.
– А что если на этих последних метрах окажется ловушка?
Антония на это не ответила.
Джон выключает фонарик. Пришло время идти вслепую, ориентируясь лишь на слабое мерцание, виднеющееся впереди.
Передвигаясь в темноте, прислонившись спиной и руками к стене туннеля, Джон как никогда чувствует свое тело. Мышцы, сведенные от напряжения. Скрученный тугим узлом желудок, давящий на диафрагму. Сердце, бешено стучащее в груди. Кровь, пульсирующую в ушах. Челюсти, стиснутые до боли. Глаза, жаждущие видеть. Кончики пальцев, ощупывающие каждое мокрое пятно. Мир – словно огромная пропасть, и темнота вовсе не укрывает нас, а лишь угрожающе над нами нависает.
Джон думает о смерти, которая сейчас кажется ему неминуемой. Обо всем, что он хотел сделать и так и не сделал, откладывая каждый раз на завтра. О маменьке, с которой он не попрощался.
Тридцать метров. Нужно пройти еще тридцать метров, рискуя наступить на провод или оказаться напротив инфракрасного датчика. Пройти тридцать метров, зная, что каждый следующий шаг может стать последним. Без ясного понимания, за чем именно он идет. Вся его уверенность растворилась в едком страхе. Долг, честь, доброта – сейчас для него это просто слова, не более чем наборы букв безо всякого смысла. Его тело отчаянно жаждет жизни.
По ту сторону двери-ловушки находится служебный туннель.
Гораздо более старинный, чем тот, который Антония обнаружила в самом начале своего пути несколько немыслимо долгих часов назад. Туннель заброшен. От присутствия людей, некогда по нему проходивших, остались лишь следы. Реклама на керамической настенной плитке уверяет: «
А в противоположном конце туннеля – место, закрытое уже почти полвека.
Место, где сейчас находится логово Эсекиэля.
Метро Мадрида таит в себе множество секретов.
Один из них – станция-призрак, заброшенная несколько десятилетий назад. Когда-то она была частью единой ветки линии 2, соединявшей «Гойю» с «Диего-де-Леон». Ее открыли в 1932 году, а двадцать шесть лет спустя, когда в связи с открытием линии 4 схема метро изменилась, станцию исключили из общественного пользования. Огромная инфраструктура стала недоступной для публики, однако служащие пригородных поездов продолжали использовать эту станцию – по-своему. Поздно ночью, уже после работы, машинисты совершали последнюю поездку.
В так называемых
Шестьдесят рослых мужчин раскладывали по огромным мешкам тысячи монет, собранных за день кассами, и загружали в денежный поезд. Затем мешки транспортировали на станцию-призрак «
В начале семидесятых станцию окончательно забросили. Служащие перестали возить монеты на денежных поездах. Для сбора и подсчета выручки касс стали использоваться новые методы.
И тогда «
Место, забытое всеми.
Идеальное укрытие.
Антония смотрит вперед. В конце прохода – две лестницы, ведущие вниз, к платформе. Она рассчитывает количество шагов, которые ей нужно будет сделать.
И выключает фонарик.
