- Я понял! – радостно воскликнул он, – просто ты тоже хочешь пообниматься с нашим Фрэнком, да? – на этих словах он потрепал меня по щекам, как маленького ребёнка. Он сделал это нарочно, и имел при этом такой забавный вид, что я тоже начал улыбаться. – Понимаю тебя, брат, Фрэнки такой тёпленький и мягенький, была бы моя воля, положил бы его дома в комнате вместо дивана.
Я уже откровенно смеялся, представляя эту картину. Я понял, что Майки хочет задеть Джерарда за обвинение в голубизне, но с трудом понимал, при чём тут я.
- Кажется, Майкл перегрелся, – подал голос Рэй.
- Ах ты, засранец! – Джерард резко вскочил со своего места и напал на брата, снова повалив его на траву рядом со мной, затеяв несерьёзную возню.
- Началось… – это Рэй, закатив глаза, прокомментировал происходящее, доставая ещё одну сигарету. Уже вторую? Неожиданно много для одного дня.
- Снимай ролики, они тебе думать мешают, – доносилось из этого клубка тел рядом, а ответом я слышал только хохот Майкла, которого, кажется, нещадно щекотали. – Снимай, кому говорю, я тоже хочу покататься, у нас один размер! – Джерард не сдавался и, спустя некоторое время, всё-таки разул брата.
- А ты пока за пивом сбегай, умник. В тот минимаркет, что на углу у дома, там нас знают, так что проблем не будет. Возьми четыре банки, – наказал он Майклу, аккуратно положив тому на грудь десятку. Майки ещё отходил от щекотки и тяжело дышал, счастливо улыбаясь облакам, и не стал спорить.
Пока Джерард переобувался в ролики (как удобно, я не знал, что у них с братом один размер обуви), Майки уже отдохнул и ушёл за пивом. Рэй медленно курил, а я просто лежал, растянувшись на траве, и смотрел вверх, на кроны деревьев, на небо, проглядывающее между ветвями, на облака, очертания которых угадывались очень смутно. Я бы даже подремал в такой умиротворяющей обстановке…
- Так и будешь лежать? Я уже готов, – голос Джерарда вывел меня из транса. Я открыл глаза и увидел, как он протягивает мне руку. Я взял её, и он помог мне подняться. Кажется, моя работа инструктором по роликам продолжается.
Джерард катался менее уверенно, он часто намеревался потерять равновесие и вцеплялся в мою ладонь своими горячими пальцами, чтобы не упасть. В конце концов, мне это надоело, потому что я постоянно внутренне содрогался, переживая, что в один из таких моментов он не успеет за меня ухватиться и, наконец, больно навернётся на асфальт. Поэтому просто не отпустил его руку, когда он выровнялся после очередной потери равновесия. Джерард хотел освободить ладонь, но я только сильнее сжал её, невозмутимо глядя вперёд, должен же хоть кто-то смотреть на дорогу? Я виском чувствовал его долгий вопросительный взгляд, но не поворачивался и просто ехал вперёд, держа его за руку. В какой-то момент он прекратил попытки и расслабился. Не знаю, почему, но это было очень приятное ощущение – касаться его своей ладонью и иногда, будто случайно, чуть сильнее сжимать пальцы. От этого ощущения его горячей руки тепло ударило в щёки и уши, почему-то это смущало, хотя... К чёрту, кому какая разница? Ну, поддерживаю я плохо стоящего на роликах друга, ну что в этом такого? Но для меня это было совсем другое, и совсем не так, как когда я помогал вписываться в повороты Майклу, удерживая его за руку. Почему меня наполняло такое чувство радости внутри? От катания? Из-за погоды? Или из-за этих тонких и таких горячих пальцев в моей ладони, которые были свидетельством того, что мне полностью доверились? Я не мог в этом разобраться, но ощущение счастья и эйфории, пока мы нарезали круги по нашему старому небольшому парку, держась за руки, кружило мне голову покруче травки.
Больше ничего особенно интересного, что могло бы перекрыть эти новые для меня эмоции и ощущения внутри, не случилось тем вечером. Хотя, вспоминается мне ещё один момент, о котором не стоит умалчивать.
Накатавшиеся вдоволь и оголодавшие до колик в животе, мы решили отправиться объедать Уэев, потому что в моём холодильнике после вчерашнего сабантуя остался только мамин кусок торта, а я не мог так рисковать. Уже подходя к дорожке, что вела через участок газона к входной двери, Джерард вдруг недовольно сказал:
- Чёрт, вернулись уже!
