Разносчик пиццы обнаруживает бездыханное тело женщины с узкой лентой на шее. Это уже четвертая смерть от рук Ленточного Убийцы. Почему женщина не сопротивлялась, когда на ее шее захлестнули ленту? Детективу Роберту Миллеру предстоит выяснить, что за таинственный парфюмер задушил четверых живших под чужими именами жертв и наполнил их комнаты ароматом лаванды. Неожиданно убийца начинает сам подбрасывать улики и давать подсказки. Неужели он хочет, чтобы его нашли и остановили?
Все герои в романе вымышленные, поэтому любое совпадение с реально существующими или умершими людьми является случайным.
Посвящается моей жене Вики и моему сыну Райану, которые не обращают внимания на мои причуды и понимают, что я безмерно люблю их
Несмотря на то что роман написан одним человеком, это не только его заслуга.
Несколько человек тем или иным образом участвовали в создании этого произведения, и поскольку обычная благодарность не способна в полной мере воздать им по заслугам, следует помнить: этот роман не был бы закончен без их помощи. Я познакомился с ними в процессе совместной работы, и они стали частью моей семьи. Пусть простят меня те, чьи имена я здесь не упомяну. Я уверен, они знают, что я о них не забываю.
Я особо обязан своему агенту Юэну Торникрофту, человеку безграничного терпения и высокой требовательности. Джон Вуд — лучший издатель, какого только может желать писатель. Я также хочу поблагодарить его жену Элли за дружеское отношение и за то, что она делает из Джона лучшего человека. Мои друзья в издательстве «Орион» — их слишком много, чтобы всех здесь перечислить, — сделали прошедший год незабываемым для меня. Робин Карни, призвав на помощь свой опыт и ответственное отношение к делу, помогла улучшить мою книгу. Я хочу также отметить надежную поддержку со стороны Аманды Росс, Гарета, Дункана, Джона и других ребят из «Кактус ТВ». Кроме того, хочется сказать спасибо брату Гаю, который внимательно читает все, что я пишу, и не стесняется меня критиковать.
Заказное убийство никогда не меняло историю мира.
Она стоит в кухне, и на какое-то мгновение у нее перехватывает дыхание.
На часах — начало шестого пополудни. На улице уже стемнело, и хотя она помнит, как тысячи раз прежде стояла на этом месте — спереди раковина, справа стол, а слева дверь в коридор, — что-то изменилось.
Что-то кардинальным образом изменилось.
Воздух тот же, но им стало труднее дышать. Освещение то же, но почему-то слепит глаза и раздражает. Кожа на голове словно натянулась и начинает чесаться, тело потеть. Она ощущает давление одежды на тело, вес рук и то, как кольца сжимают пальцы, а часы — запястье. Она чувствует свое белье, обувь, ожерелье, блузку.
«Вот и все, — думает она. — Меня зовут Кэтрин. Мне сорок девять лет. Вот и все. Черт…»
Она двигается направо. Протягивает руку и касается пальцами прохладного края раковины. Она хватается за нее и медленно поворачивается к двери.
Она гадает, вошел ли он уже в дом.
Она гадает, стоит ли не двигаться с места и ждать или пойти.
Она гадает, чего он от нее ожидает.
Проходит довольно много времени, прежде чем она принимает решение. А приняв, делает первый шаг.
Она пересекает кухню, уверенной и твердой походкой заходит в гостиную, берет с полки DVD-диск и, зажав в руке пульт дистанционного управления, вставляет диск в проигрыватель. Потом нажимает кнопки и ждет, когда появится звук…
Появляется картинка, и она колеблется.
Музыка.
Она делает громче.
Музыка Дмитрия Темкина.
«Эта прекрасная жизнь».
Она вспоминает первый раз, когда смотрела этот фильм. И каждый раз, когда снова смотрела его. Целые отрывки она помнит наизусть, слово в слово. Как будто специально зубрила для сдачи экзамена. Она вспоминает людей, с которыми была, и что они говорили. Вспоминает тех, которые плакали, и тех, которые не проронили ни слезинки. Она вспоминает это сейчас. Хотя думала, что в такой момент будет вспоминать важные вещи.
Черт, возможно, как раз эти вещи и важны.
У нее в груди большое сердце. Сердце размером с кулак? По всей видимости, нет. Не в ее случае. Сердце размером в два кулака и футбольный мяч. Размером…
«Во что? — думает она. — Размером во что конкретно?»
Она смотрит на экран телевизора. Слышит звон колокола, за которым следует легкомысленная мелодия, исполненная на струнных инструментах. Знак, на котором написано «Вы в Бедфорд-Фоллз». Улица аккуратная и чистая, как на открытке. Падает снег…
Кэтрин Шеридан начинает чувствовать. Но не страх, потому что она уже давно пересекла ту грань, когда человек способен бояться. Это нечто, чего нельзя легко определить, — что-то похожее на чувство потери, на ностальгию; что-то вроде гнева и возмущения или обиды, что все должно закончиться вот так.
— Я обязан всем Джорджу Бэйли, — доносится голос из динамиков. — Помоги ему, Господи. Иосиф, Иисус и Мария… помогите моему другу мистеру Бэйли…
Потом женский голос:
— Помоги моему сыну Джорджу сегодня.
Камера отъезжает, взмывает в небо — прочь от дома и дальше в космос.