— По правде говоря, ему немного осталось, — сказала она. — Сложный случай. Несколько лет назад он потерял жену и… — Она покачала головой. — Впрочем, вам неинтересно это слушать, а мне не стоит это рассказывать.
Миллер протянул ей руку.
— Нам пора, — сказал он. — Нужно повидаться кое с кем, пока этот человек не исчез.
Кэрол Инчман пожала руку Миллеру, потом Росу и вернулась к себе в кабинет.
Детективы сели в машину, и Миллер сказал:
— Назад в колледж. Посмотрим, успеем ли мы его перехватить.
* * *Неизбежность.
Я могу рассказать вам о неизбежности.
Смерть и налоги, верно? Они неизбежны.
Я знаю еще одну вещь, которая неизбежна. Это любовь. Она неизбежна, как гравитация.
От уплаты налогов можно уклоняться. Люди обманывают смерть, а точнее говоря, оттягивают ее приход. О таком можно прочитать в газетах. Заголовки типа «Человек обманул смерть» и так далее.
Но покажите мне человека, который никогда не любил.
Я не говорю о похоти. Не говорю о желании быть с кем-то с такой силой, что даже больно. Я не говорю об отцовской, материнской, братской, сыновьей любви. Я не говорю об обожании, или поклонении, или заботе о ком-то.
Я говорю о любви.
Любовь так сильна, что ты не можешь ее увидеть, почувствовать, притронуться, попробовать на вкус, ты не можешь ее услышать, произнести, ее нельзя описать, определить или очертить, ее нельзя объяснить или дать ей рациональное толкование, потягивая из бокала бурбон и покуривая сигареты «Лаки-Страйк».
Любовь на самом деле так сильна, что ты не понимаешь, насколько она сильна, до тех пор, пока не пытаешься что-то изменить… И понимаешь, что не можешь.
Ты понимаешь, что попал, и чувствуешь, что это является частью тебя самого, неотъемлемой и жизненно важной.
Ты — это любовь. Любовь — это ты.
И вот тут тебе конец.
Это чувство настолько сильно и всеобъемлюще, что что бы ни случилось, что бы ни сотворил твой любимый человек, ты считаешь бесчеловечным не продолжать его любить.
Это любовь… Ее я чувствовал к Кэтрин Шеридан.
Есть еще одна неизбежная вещь. Суть ее в том, что Роберт Миллер найдет меня. Он найдет меня, потому что я этого хочу. Потому что мы наконец решили, что эта история должна закончиться.
Я вспоминаю Дона Карвало и вопрос, который я хотел задать ему много лет назад. Я вижу, как он сидит передо мной, вижу выражение его лица, шутливый свет в его глазах.
— Есть вопрос? Ты хочешь спросить, был ли кто-то в недрах нашего сообщества, кто организовал, провел, заплатил, в каком-то смысле напрямую либо косвенно способствовал организации покушения на президента Рейгана?
— Да, — сказал я. — Ты же не хочешь сказать, что такое имело место быть?
Карвало улыбнулся.
— А Кеннеди? — спросил он. — Братьев Кеннеди, Мартина Лютера Кинга-младшего, даже Никсона в некотором смысле прикончили.
Я промолчал.
