Собака внимательно посмотрела на молодую женщину и басисто гавкнула, словно подтверждая ее слова.
А в этот момент в одиночной камере следственного изолятора тридцатилетний Александр Колкин сходил с ума от безысходности. Развязав повязку на израненной руке, он собственной кровью выводил на грязно-серой стене единственную фразу, вселявшую в него зыбкую надежду:
