Все утро люди толпились у вольера. Даже маленький трактор оставался неподалеку: с его помощью Зоэллу повернули на живот, чтобы легкие не наполнились кровью.
Ветеринары сделали все, что могли. Дали Зоэлле обезболивающее, поставили капельницу и остановили кровотечение из носа. Позвонили зоологам из Двур-Кралове в Чехии и зоопарка Сан-Диего в США, чтобы попросить совета.
Самой большой проблемой была пуля. Похоже, она попала в позвоночный столб. Шансы на выживание были минимальными. Может, попытаться достать детеныша прямо сейчас?
Пока обсуждали неотложные меры, не в состоянии прийти к общему решению, Зоэлла уснула навсегда. Внутри большого тела перестало биться и сердце ее детеныша…
– Ох… – сказала Сесилия, посмотрев в вольер.
К ней подошел Йоран Гуннарссон.
Зоэлла лежала, опустив голову на передние лапы. Рана в носу была чистой и казалась еще более красной, чем раньше.
– Да, черт возьми… – сказал он. – Похоже, кто-то искал увесистый трофей, чтобы повесить на стену.
Альва взглянула на него.
– Никому не нужен трофей, – ответила она и почувствовала, как внутри снова закипает гнев. – Этот кто-то хотел заработать миллионы.
Йоран Гуннарссон насмешливо посмотрел на нее.
– Вы подумали не о том, юная леди. Это просто рог – то, о чем мы говорим.
Альва повернулась к Сесилии:
– Килограмм рога стоит сейчас больше, чем килограмм золота или кокаина во Вьетнаме. Я пыталась убедить полицейских, что они должны предупредить таможенную и пограничную службы, прежде чем он…
Йоран Гуннарссон властным жестом остановил ее.
– И еще одно. Сначала мы должны ограничить допуск в вольер и найти возможные доказательства, а затем…
– А вы не можете сначала позвонить? Пока вы все подготовите здесь, рог будет уже на полпути к Азии.
– И что они смогут сделать, можно спросить?
Он усмехнулся и повернулся к своей коллеге, надеясь на поддержку.
Но Сесилии было не смешно. Она взглянула на Альву и попросила:
– Расскажите мне больше.
Вакко залез на стол в VIP-зале ночного клуба, расстегнул широкий ремень и медленно опустил узкие джинсы до икр.
– Как думаете, можно напиться быстрее, если получишь шампанское прямо в задницу? – крикнул он и получил в ответ ободряющие возгласы и задорный смех.
Костлявый ТТ вытащил изо льда новую бутылку шампанского «Moët & Chandon», встал позади Вакко и принялся яростно ее трясти.
Вакко повернулся задом:
– Хорошо, я готов!
Роб удивился. Как такой больной парень может настолько чертовски хорошо играть на гитаре? Как такой бестолковый, нелогичный и непредсказуемый человек может быть настолько точным и сконцентрированным, едва только вешает на шею свою гитару «Gibson» и зал начинает считать?
– Иди сюда! – крикнул Вакко.
«Как ему удалось выучить все эти гаммы?» – подумал Роб. Этот парень не может просидеть спокойно и пяти минут.
Роб чувствовал, как давит спинка дивана. Вдруг кто-то бросил ему на колени телефон.
– Взгляни, Роб, это с вечера! – крикнул на ухо Ахсануллах. – Клип уже посмотрели девять тысяч раз.
Роб отодвинул телефон чуть дальше, чтобы лучше видеть видео. Оно снято из зала, рядом со сценой. Все качают головами с поднятыми вверх руками.
Роб увидел себя, бегающего по сцене и разогревающего публику, потного и с голым торсом. Слева от него Вакко скользил на коленях и истерично играл гитарное соло. Но вот Роб отбросил микрофон в сторону и бросился к рампе. Он дотянулся до одной из горизонтальных металлических решеток, перевернулся и, подпрыгнув, оказался на ней. Его фирменный трюк.
Раздались аплодисменты зрителей. Роб не мог не улыбнуться, глядя на себя, сидящего там и размахивающего ногами. Это и в самом деле выглядит забавно.
– Тебе привет от моей матери, – сказал Ахсануллах ему на ухо. – Я только что выходил, чтобы позвонить ей. Она очень гордится своей новой кухней.
– И ей привет, – ответил Роб.
– Давай сделаем селфи, и я ей отправлю.
Он сел поближе к Робу.
Роб видел на экране лицо двадцатичетырехлетнего пакистанца с длинными черными волосами и широкой улыбкой и вспоминал, как много произошло с того дня, когда три года назад, сидя дома на диване, он увидел в YouTube видео парня, играющего на бас-гитаре.
В грязной тунике, с неаккуратно обстриженными волосами Ахсануллах выглядел пастухом, но играл на бас-гитаре как никто другой. Похоже, он мог очень органично переходить от тяжелых западных риффов к арабскому ритму, брать красивые меланхоличные бас-аккорды даже в сложных многословных песнях и менять низкие тона так, что Роб понял: он будет тосковать по этому парню, если тот не получит разрешение выступать.
Две недели спустя Роб сидел в тесной, пропахшей специями квартирке в Исламабаде с чашкой чая в руке и тремя малышами, которые карабкались ему на спину, пока он пытался убедить маму Ахсануллаха Суфьяна Асифа разрешить сыну поехать с ними в Нью-Йорк на прослушивание.
Так Ахсануллах оказался в номере Роба. Вежливый и тихий, он пытался всем угодить, но при этом имел собственные принципы, которым следовал всегда. Даже когда Костлявый ТТ и Вакко начали придумывать для него подходящий псевдоним.
