Всё выглядело естественным и обычным. Гроза бросила на захоронение последний взгляд и повернулась, собираясь уходить.
И тут же отпрянула в сторону. Сердце подпрыгнуло и заколотилось, как придавленная лапой мышь. Перед ней стоял Шёпот. Но не в виде земли и растений, а самый что ни на есть настоящий — с яркими, блестящими, но пугающими глазами и заложенными назад ушами.
— Помни меня, Гроза.
В горле охотницы пересохло. Она, что было силы, потрясла головой. И выдавила внезапно осипшим голосом:
— Ну что ты, Шёпот! Не беспокойся! Я никогда не забуду тебя! Просто нам, живым, необходимо жить дальше… двигаться вперёд… Стае нужно смотреть в будущее.
Серые глаза Шёпота заволокла печаль.
— Ох, Гроза, — удручённо помотал мордой пёс.
В животе у Грозы похолодело. Собака поёжилась. И не смогла отвести своих глаз от глаз Шёпота.
— Ты не можешь пока двигаться вперёд! Не спеши, пожалуйста, Гроза! — он предостерегающе повёл головой. — Сперва ты должна оглянуться назад.
Грозе не хотелось оборачиваться и смотреть назад. Но выбора у неё не было. Она медленно повернулась, и шерсть на её спине встала дыбом…
Могила Шёпота была такой же, как прежде. Она стала частью леса и уже зарастала зеленью.
Но рядом с ней находилась вторая могила — свежая, чернеющая перевёрнутыми комьями сырой и холодной земли.
— Кто?! — издала хриплый, сдавленный визг Гроза. — Кто в ней, Шёпот?
Но в ответ услышала тишину. Гроза нервно обернулась. Шёпот исчез…
В приступе безумного исступления Гроза принялась разрывать свежую могилу. Она вонзала в неё свои когти, отбрасывала отсечённые комки земли задними лапами. Она копала и копала, ожесточённо, отчаянно, а почва была рыхлой и податливой. И вскоре перед Грозой уже зияла глубокая яма — гораздо глубже той, в которой захоронили Шёпота.
«Но где же тело? Как глубоко и долго мне ещё рыть?»
Гроза вскинула голову вверх и громко провыла в тенистый лес:
— Чья это могила? Чья?
* * *Гроза проснулась в логове, дрожа всем телом. Охотница в ужасе покосилась на лапы и облегчённо выдохнула — на её когтях и под ними не было грязи. Она не копала землю.
Но ощущение, что она всё же делала это, не проходило. Гроза чувствовала, как подушечки её лап покалывали твёрдые зёрнышки почвы. В пасти витал её привкус. И сколько Гроза ни плевалась и ни трясла головой, избавиться от него не получалось.
Было совсем рано. Собака-Солнце ещё даже не показала свою сияющую шкурку, хотя краешек небосклона уже начал многообещающе бледнеть. Гроза передёрнулась, силясь не завыть: «Хорошо хоть, я не разбудила остальных собак, мечась и елозя во сне. Спасибо Небесным Псам! Как бы я иначе объяснила Стае этот чудовищный сон?»
Привкус почвы из сна и ощущение грязи под когтями преследовали Грозу всё утро.
«Шёпот пытался мне что-то сказать. Это очевидно! Неужели умрёт ещё одна собака? Но кто же это будет? Уж не я ли?»
К тому времени, как ей пришлось присоединиться к Жуку и Колючке для патрулирования, Гроза так и не избавилась от страхов и тревог. Две собаки поприветствовали её с дружелюбным задором, но сама охотница с трудом напустила на себя бодрый вид. Ей всё время казалось, что её шерсть покрывает могильная грязь.
