Но длилось это недолго. Они свернули к его дому. А там на подъездной дорожке стоял седан с военными номерами. Патрик ничего не успел сказать или подумать — просто, повинуясь порыву, выпрыгнул из джипа и бросился к дому. Распахнул дверь и, застыв на пороге, позвал мать. Она сидела в гостиной на маленьком диванчике, а напротив стояли капеллан и начальник штаба ВМС. Фуражки они держали в руках, на их рукавах чернели траурные повязки. Оба удивленно уставились на Патрика.
Мать при его появлении встала.
— Что случилось? — хором спросили оба.
Мама имела в виду его подбитый опухший глаз, а Патрик — то, что было действительно важно. То, из-за чего у нее размазалась по лицу тушь. Мать не ответила, и Гэмбл посмотрел на улицу, на припаркованный там джип и сидящую в нем Клэр.
Вот точно так же он теперь смотрит на стеклянную дверь вербовочного центра. Она покрыта катарактой изморози, и уже через несколько минут с улицы будет трудно разглядеть, кто именно подошел к столу и пожал руку офицеру: мальчик или мужчина.
Высокий Человек стоит у подножия горы, чья верхушка теряется в облаках. От леса к пещере тянется тропинка, по ней за последние несколько часов пробежало столько народу, что снег превратился в твердую утоптанную корку. Замерзшая занавесь из побуревших древесных побегов валяется в стороне. На поляне дежурят три агента в бронежилетах и вязаных шапочках, еще трое остались внизу возле трансформаторной будки. Остальные двадцать с лишним час назад пошли на штурм. Они докладывают о положении дел по рации.
— Все чисто.
— Много крови, но никого нет. Прием.
Высокий Человек подносит рацию к самым губам:
— Никого. — Это не вопрос, а утверждение.
— Они исчезли, — отвечает ему голос после непродолжительных помех.
— Никто не может исчезнуть совсем. Просто они появились где-то в другом месте, — говорит он тихим задумчивым голосом, но уже не в рацию, а самому себе. — И мы обязательно найдем их.
Тут Высокий Человек замечает что-то на гладкой ледяной тропинке и нагибается. Клочок волос, неестественно белых, к корням пристали частички кожи. Он перебирает прядь между пальцами, принюхивается к ней, а потом кладет в нагрудный карман и похлопывает по нему рукой.
— Найдем, и тогда они умрут.
На большом коричневом конверте крупными черными буквами написано ее имя. Вернее, то имя, под которым она сейчас живет. Хоуп Робинсон. Мятый конверт сложен пополам, иначе не поместился бы в почтовый ящик. Обратного адреса нет. Судя по марке, отправлено из Сиэтла, как и в прошлый раз. И снова ее имя почему-то написано в кавычках.
Люди часто ставят их где попало. Например, в туалете висит объявление, и там слова «сотрудники обязаны мыть руки» тоже взяты в кавычки, будто это цитата из высказываний какого-нибудь помешанного на чистоте менеджера. Но брать в кавычки имя? За этим явно что-то кроется.
В прошлый раз в ящике лежал обычный белый конверт, а в нем — сложенный линованный листок, на котором было написано: «Ага!» И все.
Теперь вот это. Клэр, держа конверт кончиками пальцев, осторожно переворачивает его, чтобы проверить, нет ли на обратной стороне адреса. Внутри явно лежит что-то твердое.
Она стоит перед стеной, составленной из почтовых ящиков, на каждом — номер и крошечное окошечко. Латунные ручки и кодовые замки отполированы до блеска бесчисленными прикосновениями. Обычно здесь толчется куча народу, представители студенческих организаций собирают подписи и выискивают добровольцев. Но сейчас уже поздно, и в почтовом отделении пусто и темно. Если пройти под мраморными арками, дальше по коридору будет кофейня. Она работает допоздна, и оттуда доносятся приглушенные голоса и музыка.
Открыть конверт прямо сейчас? Нет, Клэр как-то не по себе. Она запихивает странное послание в рюкзак, где уже лежат ноутбук и блокнот. Каблуки черных ковбойских сапог громко стучат по плитке. Эти «стетсоны» Мириам подарила племяннице перед отъездом в Монтану. Девушка идет к стеклянным дверям, и от поднятого ею легкого ветерка чуть трепещут многочисленные объявления на стенах: афиши концертов и представлений комиков, листовки групп поддержки ликанов, плакаты с кандидатами в студенческий совет. Входная дверь уже наполовину закрыта решеткой, и Клэр торопливо выходит на улицу.
