Освещение сменилось на тускло-красный, цвет аварии и опасности. Всех послушников собрали в мастерских. Впервые я видел так много жрецов. Казалось, что все, кто нам преподают, собрались здесь, вдали. Они советовались и что-то обсуждали. Из-за гомона толпы их голоса не доносились до меня, но лица выглядели взволнованными. Вскоре всей толпой они покинули нас, оставив лишь двух техновидцев с силовыми топорами у гермоворот.
— Ты думаешь, случилось что-то плохое? — спросил 3-й.
— А сам не видишь? — огрызнулся я.
— Освещение просто так меняться не стало бы. Как думаете, куда ушли наставники? — вклинился в разговор 113-й.
— Омниссия их знает, — устало сказал я.
Мне это всё решительно не нравилось. И лишь так удачно законченная тяжесть под мантией придавала спокойствие, хотя изрядно загнала меня в долги.
Я до сих пор не понимал, почему всё спустили на тормозах. Я был уверен, что мою прелесть у меня отберут. Я не скрывался, просто не афишировал, да и практор знал, что я заказываю и куда оно устанавливается.
Мы все были в ожидании, минут через пятнадцать послышались выстрелы.
«Пиздец», — подумалось мне, и я сильнее сжал рукоять под балахоном.
— Болтэр! — авторитетно заявил 3-й.
— Откуда знаешь? — подался 118-й.
— Я с астероидов, у нас, бывает, появляются эти. Соседи рассказывали, — пожатие плечами едва угадывалось под балахоном.
— Кто «эти»? — страстно и с предвкушением подался вперёд 118-й.
— Ксеносы, богомерзкие ксеносы! — зло прошипел 3-й и схватил здоровенный ключ. Его кисти сжались так сильно, что побелели.
— И что нам делать? — спросил 118-й.
—Сражаться и умереть!
«Из 3-го вышел бы отличный гвардеец или, быть может, комиссар», — задумался я. Но, в принципе, он прав, в этом мире нет ни одних ксеносов, в лапы которых стоило бы попадать.
Выстрелы грохотали то ближе, то дальше, перемежаясь грохотом тяжёлых подошв. А мы лишь ждали, томясь в неведенье. По примеру 3-го некоторые тоже схватились за подручные тяжёлые предметы. Толпа подростков в более чем четыреста рыл наблюдала за двумя жрецами, направившими своё оружие в сторону входа. Меня напрягало то, что наши защитники не были скитариями, и вряд ли у них был большой опыт сражений.
Внезапно гермоворота заскрипели. Тягостная тишина повисла вокруг. Рывком, издавая посторонний скрежет, они раскрылись на треть и замерли. Отсюда было видно лишь чёрный проём отверстия. Я вытянул лаз ган и быстро направлялся к краю мастерских, граничащих с гермоворотами. Расстояние было большим, и мне нужно было его сократить. На моём оружии не было прицельных приспособлений, и стрелять было желательно в упор.
Я судорожно вспоминал молитвы из «Жития святого Себастьяна Тора». Что там было:
Когда я уже занял позицию у колонны, техновидцы, насторожась, двинулись вперёд. «Ну вот, всё по канону», — подумалось мне. В этот момент резкий выдох рядом опалил мой слух. Сердце пропустило удар, и я отшатнулся, пытаясь как можно сильнее вжаться в бетон колонны. Рядом стоял 3-й, в четверть оборота ко мне, смотрел вперёд. Я не услышал, как он последовал за мной. Только я хотел высказать всё, что о нём думаю, как его глаза раскрылись, а зрачки расширились.
Я дёрнулся в направлении гермоворот. В этот момент один из техновидцев зажимал обрубок руки, а второй скрестил силовой топор со своим противником — высоким, очень худым гуманоидом, на голове которого был вытянутый, полностью глухой шлем. Его узкий меч с хищной грацией обошёл оружие противника и в одно движение снёс ему голову вместе с красным балахоном. Туловище выдало фонтанчик крови и было отброшено ударом ноги.
Было видно, что ксенос упивался своей силой и положением. Он считал, что больше здесь нет достойных противников. Ксенос отвернулся в сторону последнего раненого, приближаясь, чтобы добить его!
Я направил оружие ему в спину и принялся непрерывно разряжать батарею.
Я стрелял и молился, стрелял и молился, пока не понял, что батарея разряжена. Эльдар, а именно их расе принадлежал ксенос, стоял на одном колене, и его шлем был обращён в мою сторону. Вокруг были видны подпалины от попаданий. Но, похоже, часть из выстрелов всё же досталась ксеносу.