– Дело очень просто, – ответил я, улыбаясь. – Капитан оскорбил вас вчера и сегодня он поплатится за это. Вот и все. Или нет, это не все, продолжал я, понизив голос и говоря совершенно другим тоном. – Если я удалю его, это будет полезно для вас, мадемуазель. Вы поняли меня? Я думаю, что сегодня уже не будет никаких обысков.
Она издала какое-то восклицание и, схватив меня за руку, посмотрела мне прямо в лицо.
– Вы убьете его? – пролепетала она.
Я утвердительно кивнул головой.
– Почему нет?
Дыхание вернулось к ней. Она стояла, прижав одну руку к груди, и смотрела на меня.
– Да, да, почему нет? – повторила она, сжав зубы. – Почему нет?
Ее рука продолжала лежать на моей, и пальцы судорожно сжались. Я уже начинал хмуриться.
– Почему нет? Значит вы это придумали для нас, мосье?
Я кивнул головой.
– Но как вы это сделаете?
– Об этом уж не беспокойтесь, – ответил я и, повторив ей, чтобы она увела сестру наверх, повернулся к дверям. Моя нога была уже на пороге, и я готовился встретить своего противника, как вдруг услышал позади себя движение. Через секунду ее рука опять лежала на моей.
– Подождите, подождите одну минуту! Идите сюда, – задыхаясь пролепетала она.
Я обернулся. От прежней улыбки и румянца не осталось и следа. Лицо мадемуазель было бледно, как белая стена.
– Нет, – отрывисто сказала она, – я ошиблась! Я не хочу этого, я не желаю участвовать в этом. Вы придумали это прошлой ночью, господин де Барт. Это убийство!
– Мадемуазель! – с недоумением воскликнул я. – Убийство? Что вы говорите? Это дуэль!
– Это убийство, – настойчиво повторила она. – Вы задумали это ночью. Вы сами так сказали.
– Но я рискую при этом собственной жизнью, – резко возразил я.
– Все равно, я не желаю участвовать в этом, – сказала она слабым голосом.
Она дрожала от волнения и избегала смотреть на меня.
– Ну, пусть это падет на мою голову, – резко ответил я. – Во всяком случае, теперь уже поздно идти на попятный, мадемуазель. Они ждут меня. Но сначала позвольте мне попросить вас удалиться отсюда.
С этими словами я отвернулся от нее и вышел из комнаты, полный самых противоречивых мыслей. «Во-первых, – думал я, – что за странные существа эти женщины. Во-вторых, убийство! Только потому, что я подготовил дуэль заранее и вызвал ссору? Никогда я не слыхивал ничего столь чудовищного. Станьте на такую точку зрения, называйте каждого, кто готов с оружием в руках отстаивать свою честь, Каином, – и много клейменых лиц появится на некоторых улицах». Я рассмеялся при этой мысли и продолжал свой путь по садовой дорожке.
Тем не менее я начинал понимать, что собираюсь совершить неблагоразумный поступок. Лейтенант во всяком случае останется здесь, а он – тертый калач, еще более опасный человек, нежели капитан. Наконец, и солдаты тоже еще будут в деревне. Что, если они разъярятся против меня за смерть начальника и станут преследовать, невзирая на полномочия, данные мне монсеньером. Глупое положение будет в самом деле, если накануне успеха меня выживет из деревни какая-нибудь кучка солдат.
Эта мысль так не понравилась мне, что я невольно замедлил шаги. Но отступать действительно было поздно.
Капитан и лейтенант ожидали меня на маленькой лужайке, шагах в пятидесяти от дома, – там, где узенькая дорожка пересекала широкую аллею, по которой прогуливались мадам и мадемуазель в первый день моего пребывания в замке. Капитан снял свой дублет и стоял в одной рубахе, прислонившись к солнечным часам, с обнаженной головой и шеей. Он уже вынул свою шпагу и нетерпеливо рыл ею землю. Я обратил внимание на его могучий, нервный торс, и двадцать лет тому назад этот вид мог смутить меня. Но теперь малодушные мысли были чужды мне, и, хотя с каждой минутой я чувствовал все большую неохоту драться, сомнение в исходе дуэли не играло роли в моих соображениях.
Я начал медленно готовиться и, чтобы выиграть время, охотно нашел бы какой-нибудь недостаток в выбранном им месте. Но солнце было настолько высоко, что не давало преимущества ни той, ни другой стороне. Почва была превосходна, и место выбрано удачно. Я не находил никакого предлога, чтобы отделаться от этого поединка, и уже готовился отдать своему противнику честь и начать атаку, как вдруг неожиданная мысль осенила меня.
– Одну минутку, – сказал я. – Позвольте вас спросить, капитан: если я вас убью, что станется с вашим поручением?
– Об этом можете не беспокоиться, – насмешливо ответил он, превратно толкуя себе мою медлительность и нерешительность. – Напрасно вы на это рассчитываете, сударь. Во всяком случае, это не должно стеснять вас. У меня есть лейтенант.
– Да, но что станется с моей миссией? – прямо спросил я. – У меня нет лейтенанта.
– Вам следовало раньше подумать об этом и не затевать истории с моими сапогами! – презрительно возразил он.
– Это правда, – сказал я, не обращая внимания на его оскорбительный тон. – Но лучше поздно, чем никогда. Вникая теперь в дело, я нахожу, что мой долг по отношению к монсеньеру не позволяет мне драться.
