Боевые действия в Забайкалье велись, главным образом, вдоль железной дороги. В армии Семенова имелось до полутора десятков бронепоездов. Сам по себе бронепоезд, как боевая единица, угрозы не представляет, он может только поддерживать силы, находящиеся вне его: пехоту или конницу в качестве огневой поддержки. Орудиями, бьющими шрапнелью, и пулеметами. А так к нему можно подобраться и захватить путем переговорного процесса, перед этим лишив хода по колее… Один из бронепоездов попал в засаду партизанам, разобравшим железнодорожную колею почти на самой станции.
В металлических глухих коробках оглушительно били по ушам пулеметные очереди – горохом пуль осыпавшие снаружи неприступную броню.
– Ну, что там, прапорщик? – с тревожной надеждой смотрел поручик Гантимуров на Полонского, простучавшего сапогами по кованой лесенке из боевой командной рубки вниз. – Что там? – повторил он с нетерпением, глядя на бледного прапорщика и чувствуя, как сильно бьется в груди сердце.
– Похоже, путь впереди разобран.
– О боже, только не это! – взмолился поручик и кинулся к телефону внутренней связи, чтобы связаться с паровозом. Принялся яростно крутить рукоятку аппарата, прикрепленного к боковой стойке.
– Эй, на паровозе?! Приказываю задний ход! Что? Никак невозможно? Почему?! – Поручик с остервенением бросил трубку. Она осталась качаться на проводе, постукиваясь о стенку вагона. Из нее доносился какой-то хрип. – Все, приехали, – опустошенно произнес Гантимуров сам себе и обессиленно опустился на пустой ящик из-под пулеметных лент. – Позади состава путь заложен шпалами. Завал под огнем не разобрать.
– Как бы сейчас пригодились союзники, – почти простонал Полонский.
– Вы наивны, прапорщик! Японцы покинули станцию несколько дней назад. Какой смысл их вспоминать? На Семенова ухлопаны немалые японские капиталы в надежде вернуть их вдесятеро. Думается, японские игроки ставят не на ту лошадь. Восточная Сибирь нужна японцам для получения концессий и для отхожих промыслов… Да, впрочем, о чем это я? И, самое главное, в такой подходящий в кавычках момент. А, прапорщик Полонский? Ну, хоть что-то скажите. Знаю вашу склонность к философским измышлениям.
Стало тихо. И вдруг снаружи загремело. Стучали, вероятно, прикладом о броню. Раздалась громкая матерная брань, затем грозный голос предложил:
– Слышьте там, господа офицеры?! Выходите по добру, иначе поджарим, как поросят!!!
Гантимуров с Полонским молчали. На них испуганно смотрели оставшиеся из команды солдаты.
Стуча железными дверками, на свет выбиралась обслуга бронепоезда. Первыми унтер-офицеры. Следом рядовые. Большинство из них недавно зачислены в команду. Одеты в еще новую форму.
– Смелее! – водил стволом маузера влево-вправо человек с бородкой клинышком в защитной фуражке с красной самодельной звездочкой. Это сам товарищ Бирюков.
Воодушевленные легкой победой над захваченным бронепоездом, избежавшие потерь, партизаны расслабились. Пленную команду отвели к водокачке.
– Добрая штучка! – радовался, как ребенок, удачному трофею молодой партизан, крутя-вертя отобранным у поручика серебристым браунингом.
– Дай посмотреть! – просил товарищ, протягивая руку. – Повезло же тебе первому золотопогонника обшмонать.
– Сам ишо не нагляделся, – пряча пистолет за спину, бойко отвечал звонким голосом везунчик.
Полонский и Гантимуров присели у входа в водокачку на разбитой шпале, опустошенно обхватив одинаково головы руками, одинаково же и мучительно размышляя о том, что их могло ожидать дальше. Сразу шлепнут, как только их командир придет, или чуть погодя?
– Кто даст закурить, тому ничего не будет! – беззлобно обратился к пленным молодой белобрысый в поношенной мерлушковой шапке таежный боец. – Спасибочки! – довольный потянулся он рукой к протянутому кисету.
Один за другим закуривали и те, и другие. Мало-помалу завязался разговор с душевными нотками.
– Вкусный табачок! Истосковались мы тут, пока вас дождались!
– Дурни вы, ей-богу! Зачем к белякам-то поперлись?
– Мы не самовольно…
– Врите больше. Семенов набирает только добровольцев…
– Как не пойдешь, ежели потом от избы один пепел и останется.
– Давно катаетесь?
– Недавно. Мобилизованные мы. Насильно под ружье поставили. Куды денешься? Выбор невелик. Либо ступай под погоны, либо хозяйство домашнее на костер пустят.
– К нам бы шли.
– Куды?
– В партизаны.
– И где вас искать?
– В тайге.
– Тайга большая…
Расслабились мужички, узнав об уходе японских войск, о взятии Читы. Эти события радостно обнадеживали на скорое возвращение под родные крыши, к соскучившимся женам и детям…
– А где товарищ Бирюков?
– У начальника станции по телефону с кем-то лается.
– Чего бы спиртного глотнуть?
– На каких радостях?
– Домой ведь не сегодня завтра.
– Это ишо как товарищ Бирюков поглядит.
– Может, чего в бронепоезде есть?
– Прошарили уже. Сухо…
– Ладно, потерпим. Скоро уж, поди, отпустят до дому, до баб…
