– Н-новенькая, – едва выговорила я. Стоило посмотреть на главаря, как мой голос предательски задрожал.
Мешок, в котором я сидела, вызывал жуткий зуд побега, но когда Верс вдруг резко наклонился ко мне, захотелось закопаться снова. Даже была готова сама стянуть ткань над головой.
Опять этот аромат!
Этот запах дикой мяты нужно причислить к наркотическим веществам, способным выманить из любой норы. Стоило носу уловить его, как захотелось вылезти из мешка, подойти ближе к мужчине и послушать аромат от самой кожи. Почему-то казалось, что от разгоряченной бронзы будет пахнуть слегка иначе.
Сумасшедшая! Мужик ходит с волками, все смотрят на него с ужасом и благоговением, а я… Эх!
А что, если это все действие нити? Что, если она заставляет меня испытывать эти чувства, эту тягу к нему? Что, если она притупляет страх?
В помещении стало нестерпимо жарко. Лицо Верса было так близко, что он мог рассмотреть каждую мою черточку.
Ну и сдалась мне эта проверка? Что, если на него эта нить не действует, он вспомнит мою внешность и арестует?
Но глупое сердце все равно хотело знать, что он думает обо мне настоящей. Я в своем мире всегда хотела признания меня такой, какая я есть, и в этом, похоже, не исключение. Хотя что удивляться, ведь характер не поменялся от смены локации, верно?
Я перестала щуриться, придумав в голове, как смогу выйти сухой из воды, и тут же Верс не разочаровал.
– Это ты! – хриплый мужской голос подарил моему сердцу крылья.
Он меня узнал! Так быстро разобрался в чувствах? Просто удивительно!
Я улыбнулась, но тут же напряженно закусила щеку, потому что взгляд главаря выглядел совсем не радостным.
– Кто – я? – осипшим голосом, забыв, что нужно говорить на повышенных тонах, спросила я, страшась ответа.
Сердце все еще билось в надежде, но глаза видели мрачное выражение лица главаря Дикого патруля.
Так кого же он видит во мне? Ту, которой увлекся, или официантку из таверны?
Я была близка к тому, чтобы убежать, так и не узнав ответ. Совершенно трусливо, совершенно бездумно, но зато сберегла бы чувства и могла сколько угодно еще надеяться, пока бегаю. Могла приукрашивать этого мужчину сколько душе угодно, но моя проблема в том, что я никогда не бежала от проблем, а встречала их нос к носу.
Верс долго рассматривал мое лицо, будто запоминал каждую черточку, а мои нервы готовы были лопнуть, как чрезмерно натянутые струны.
– Ты та страшила, что работала на Бернарда! И ты та чертовка, что посмела дотронуться до нити! – обдал мятным воздухом меня Верс, отрывая подаренные крылья с мясом. Добавил еще хриплее, чем обычно: – И ты та, кого я ищу.
Самый плохой вариант оживал здесь и сейчас. Создавалось ощущение, будто сцена во время премьеры мюзикла рушится подо мной на глазах у полного зала зрителей, а я пытаюсь допеть партию до конца, не дрогнув лицом.
– Я? – спросила с комком в горле. Непрошеная слеза стекла по правой щеке. Слеза, полная обиды и разочарования.
Верс проследил за соленой каплей тяжелым взглядом вплоть до момента, пока она не проскользнула за воротник.
Страшила, значит, вот кто я для него? А нравлюсь я только с заколкой?
Так больно мне не было даже тогда, когда я застала бывшего за сговором с главной актрисой и узнала, что софит падал на меня с его помощью. Мне даже не было так больно, когда мне в сотый раз тыкали носом в мою внешность и невозможность взять на главную роль. В душе я видела цель и шла к ней, а сейчас…
Сейчас я упала бы, если бы не сидела на полу.
Я была в другом мире, оторвана от привычной среды, в неизвестности. Родители остались за невидимой стеной, а мой шанс вернуться был просто ничтожным.
И только я начала верить, что в этом мире я не просто так, что эта нить, возможно, связала меня с человеком, который полюбит меня такой, какая я есть, как жестокая реальность снова дала с размаху по лицу.
Страшила. Уродина. Вот кто я для него.
Слезы заструились по лицу в абсолютной тишине.
Верс нахмурился так сильно, будто ему на спину положили огромный булыжник. Его взгляд метался по моему лицу, а шея, на которую я так любила засматриваться, пошла венами от напряжения.
– Я? – переспросила я, чувствуя, как слизистая носа отекла от слез, и задышала ртом, оттого речь совсем сбилась: – Разуй глаза, господин Верс! Кто еще был и здесь, и в таверне и так затмил тебя своей внешностью, что ты ничего не видишь?
Главарь Дикого патруля резко подался назад и посмотрел на меня со всей серьезностью и непониманием мира.
– Что?
– Кто оставил платье и сбежал? Я или она?
– В таверне сбежала ты!
– Нет, ушла убирать комнату наверху. А вот великий и ужасный господин Верс, как я слышала, так засмотрелся на одну девушку-повара, что не мог подумать, что это она. Потерял и нюх, и след! – с этим словами я поднялась в мешке, переступила через него и пошла к выходу, слыша, как пульс сердца бьет по ушам.
– Стой!
Неужели эффект неожиданности не сработал и у меня не будет никакой временной форы? Вот же ж…
Я молча сжала кулаки, ожидая приговора. Похоже, этого Верса и правда не проведешь. Но в помещении стояла густая тишина, которой было трудно дышать даже через рот.