Высота залов достигала двадцати и даже тридцати футов. Совершенно не чувствовалось, что мы под землей. Каждое помещение окаймлялось тяжелыми каменными колоннами вроде тех, которые я видел на развалинах древнеегипетских городов. Только эти были в превосходном состоянии. Ярко раскрашенные, они напоминали пальмы с зелеными каменными листьями. Казалось, мы шли по окаменевшему лесу. В медных жаровнях пылал огонь, но в воздухе пахло не дымом, а корицей, гвоздикой, мускатным орехом и чем-то еще, приятным, но незнакомым. Подземный город пах… Зией. Я догадался, что она здесь живет.
Нам встретились люди; в основном взрослые. Некоторые были в традиционных льняных одеждах, а некоторые – одеты по-современному. Мимо нас прошел щеголеватый мужчина в деловом костюме. На поводке он вел леопарда, и никто этому не удивлялся. Другой мужчина отдавал приказы небольшой армии щеток, швабр и ведер, старательно намывавших полы.
– Был еще такой мультик, – сказала Сейди. – Там Микки-Маус занимался магией, но у него швабры ломались пополам, а вода расплескивалась в разные стороны.
– «Ученик чародея», – подсказала Зия. – А ты знаешь, что сюжет заимствован из древнеегипетской сказки?
Сейди, естественно, этого не знала и могла только хлопать глазами. Я, кстати, тоже не знал.
Мы прошли через зал, где у всех статуй были головы шакалов. Честное слово, их глаза внимательно следили за нами. А еще через несколько минут Зия вывела нас на открытый рынок, если такое понятие применимо к подземному городу. Здешняя рыночная площадь была заставлена десятками лотков, торгующих странными предметами вроде жезлов-бумерангов, двигающихся глиняных кукол, попугаев, кобр, папирусных свитков и блестящих амулетов.
За рынком дорогу нам перерезала река с темной водой. Ее мы переходили по камням. Вокруг плескались рыбы. Я принял их за окуней, но потом увидел длинные острые зубы.
– Это что, местные пираньи? – спросил я.
– Тигровые рыбы с Нила, – объяснила Зия. – Похожи на пираний, но попадаются и крупные, до семи килограммов.
Остаток пути через реку я тщательно смотрел себе под ноги.
За углом нашему взору открылось красивое здание, вырезанное прямо в черной скале. Стены украшали фигуры сидящих фараонов. Дверной проем был сделан в форме свернувшейся змеи.
– А что внутри? – спросила Сейди.
Мы заглянули внутрь и увидели детей, которые сидели на подушках, скрестив ноги. Ребят было десятка два или чуть больше. Средний возраст – лет десять. Все они склонились над медными чашами с какой-то жидкостью и что-то бормотали себе под нос. Сначала я решил, что это местная школа, однако, кроме детей, в помещении никого не было. Оно освещалось несколькими свечами. Судя по пустым подушкам зал был рассчитан на гораздо большее количество присутствующих.
– Это наши ученики, – объяснила Зия. – Они постигают искусство гадания. Первый ном должен поддерживать связь с нашими собратьями по всему миру. Самые младшие выполняют у нас… если говорить по-вашему, они – операторы.
– Значит, такие базы разбросаны по всему миру?
– Да, но остальные гораздо меньше.
Мне сразу вспомнились слова Амоса о номах.
– Если Египет относится к Первому ному, а Нью-Йорк – к Двадцать первому, то где находится Триста шестидесятый?
– В Антарктиде, – без запинки ответила Зия. – Туда отправляют за провинности. Пара замерзших магов и несколько магических пингвинов – вот и все население того нома.
– А что, есть магические пингвины?
– Представь себе, есть.
– И что, эти ребята сидят и видят в воде разные картинки? – не унималась Сейди.
– Да, только это не вода, а масло.
– Как их мало, – вздохнула Сейди. – Это все ученики здешнего города?
– Это ученики со всего мира, – поправила ее Зия. – Их было больше перед…
Она замолчала, не договорив.
– Перед чем? – все-таки спросил я.
– Не важно, – мрачно отмахнулась Зия. – Ученики занимаются гаданием и ясновидением, поскольку юный разум наиболее восприимчив к таким вещам. Учатся здесь с десяти лет… бывают, конечно, исключения.
– Ты имеешь в виду нас? – спросил я.
Зия бросила на меня настороженный взгляд. Я понял, что ей до сих пор не дают покоя слова, произнесенные птицечеловеком. Он назвал меня «добрым царем». Мне это показалось такой же странностью, как и наша фамилия в свитке «Крови фараонов». Ну какие у меня могут быть связи с правителями Древнего Египта? Даже если представить, что они есть, какой из меня царь? У меня не то что царства нет – даже рюкзака не осталось.
– Вы с ними еще встретитесь, а сейчас надо идти дальше, – поторопила нас Зия.
Мы шли и шли, и через какое-то время у меня заныли ноги.
Наконец мы добрались до перекрестка. Справа тянулись бронзовые двери, и по обе стороны от каждой пылали факелы. Слева в скале была вырезана фигура сфинкса высотой никак не меньше двадцати футов. Между его лапами мы увидели проход, заложенный кирпичом и затянутый паутиной.
– Похож на сфинкса в Гизе, – заметил я.
– Ничего удивительного. Мы сейчас как раз под тем сфинксом, – сказала Зия. – Между лапами вход в туннель, ведущий прямо туда. Точнее, так было раньше, пока его не замуровали.
