В это время Александр Сергеевич П. бежал по узким московским переулкам по направлению к Кремлю. Следом за ним, тяжело пыхтя, бежал Дед, размахивая многозарядным пистолетом. Позади с громом и топотом бежали гвардейцы, размахивая факелами. Hа их пути оказались покинутые торговые ряды и несколько возов с сеном: в миг все было охвачено огнем. Гвардейцы бежали дальше; дым от горящих стогов сена начал клубами подниматься вверх, однако налетевший ветер потянул этот дым в переулки, словно в каминные трубы. Уцелевшие жители высыпали на улицы, тут и там слышался ропот: - Пожар! Город горит! - Это гвардейцы! - Гвардейцы жгут рабочие кварталы! Пожар усиливался с каждой минутой. Ветер раздувал пламя и дома вспыхивали один за другим словно спички. Первым опомнился Проспер Мериме. - Стойте! - закричал он.
Гвардейцы, выбежавшие было на широкую площадь, остановились. Hа другой стороне площади стоял двухэтажный дом с надписью на дверях: "ПОРОХОВОЙ СКЛАДЪ".
Александр Сергеевич П., державший в правой руке фонарь, а в левой красную пижаму, остановился, поставил фонарь на мостовую, мечем перерубил скобу на дверях и вбежал внутрь. - Hе стрелять! - громовым голосом крикнул Дед, подхватил оставленный фонарь и бросился следом. Тотчас фонарь замелькал в темных окнах первого этажа. Потом на мгновение пропал и опять замелькал уже на втором этаже. - Уйдет! - с досадой воскликнул Мериме и нерешительно поднял пистолет. - Уйдет!!! - завопили остальные.
- Я лучший стрелок в полку, - сказал Мериме.
- Я покажу, как надо стрелять. Ведь уйдет же!
Он поднял пистолет и стал прицеливаться.
Мертвая тишина царила на площади. Хмурые жители молча выглядывали из подворотен или жались к стенам. Только ветер гудел, разнося опасное пламя все дальше и дальше, подобный узнику, освободившемуся вдруг от тяжелых цепей...
Мериме начал отсчет.
- Раз! ...страстный, словно Кармен, необузданный, словно Таманго...
- Два! ...бушующий словно смерч, кровожадный, словно католик в ночь Св.Варфоломея...
- Три!!! ...казалось, что им управляет рука Провидения, могучая рука Строителя вселенских храмов или больниц, отмечающая своей печатью Вавилон в самом начале строительства.
- Три!!! - сказал Проспер Мериме неестественно хриплым голосом. Пистолет выстрелил. В это мгновение зарево стало очень ярким и Мериме наконец то разобрал надпись на дверях дома (5*).
- Мама. - сказал он и зажмурился.
Затем все услышали звон разбитого стекла, затем звон разбитого фонаря, затем треск и ужасающий, невыносимый грохот. Пороховой склад взлетел на воздух. Когда пыль осела, все увидели, что на месте, где стоял дом, образовалась огромная воронка, соседние дома частично обрушились и загорелись. Пожар продолжал бушевать, съедая все новые и новые жилища, казенные палаты и памятники архитектуры. Сено, послужившее огню первоначальной пищей, давно превратилось в пепел и дым от него носился уже в верхних слоях атмосферы.
ЭПИЛОГ
