– Я думал: «Старший следователь Ренко – сын генерала Ренко». Думал, ты станешь героем. Считал честью работать плечом к плечу с тобой, пока у меня не открылись глаза и пока я не увидел, какая ты продажная тварь.
– Каким же образом?
– От нас требовалось расследовать дела преступников, а ты всегда направлял расследование против партии.
– Так получалось.
– Я следил, не получал ли ты денег от мафии.
– Не получал.
– Верно, не получал. Но раз тебе наплевать на деньги, от этого ты еще продажнее.
Аркадий сказал:
– Я теперь другой, и мне нужны деньги. Зови Альбова.
– Кто такой Альбов?
– Или я уйду с картиной и плакали ваши пять миллионов долларов.
Минин промолчал. Аркадий пожал плечами и направился к двери.
– Погоди, – сказал Минин. Он подошел к висевшему в прихожей телефону, набрал номер и вошел с трубой в комнату. Аркадий обследовал книжную полку и снял с нее «Макбета». Пистолет, который должен был находиться позади Шекспира, исчез.
Наконец-то Минин испытал удовлетворение.
– Я заходил сюда, когда ты был в Германии. Все обыскал.
Кто-то, видимо, подошел к телефону, потому что Минин скороговоркой объяснял в трубку, что Аркадий упирается. Потом поднял глаза:
– Покажи картину.
Аркадий достал картину из сумки и наполовину вытащил ее из пластиковой обертки.
– Тут ошибка, – сказал Минин в трубку. – Это не картина, а холст. Он красный, – у него вдруг полезли вверх брови. – Это она? Вы уверены? – он протянул трубку Аркадию, который взял ее только после того, как убрал полотно обратно в сумку.
– Аркадий?
– Макс! – ответил Аркадий таким тоном, словно они не виделись много лет.
– Я рад слышать ваш голос и, разумеется, очень доволен, что вы привезли картину с собой. Мы говорили с Ритой, она очень расстроена и уверена, что вы собирались передать ее немецкой полиции. Вы бы могли остаться в Берлине. Что заставило вас вернуться?
– Я бы попал в тюрьму. Полиция разыскивала меня, а не Риту.
– Верно. Боря действительно вас подставил. Уверен, что и чеченцы очень хотели бы знать ваше местонахождение. Вы очень умно сделали, что вернулись.
Аркадий спросил:
– Где вы находитесь?
Макс ответил:
– Положение нынче такое, что мне не хотелось бы широко сообщать об этом. Откровенно говоря, я беспокоюсь за Родионова и его друзей. Надеюсь, им хватит решимости быстрее покончить с этим делом, потому что чем дальше они будут выжидать, тем больше прольется крови. Ваш отец уже давным-давно смел бы защитников Белого дома, верно?
– Верно.
– Насколько я понял, вы хотите договориться насчет картины… Что-что?!
– Билет до Лондона на самолет «Бритиш Эйруэйз» и пятьдесят тысяч долларов.
– Многие хотят уехать. Я могу дать вам сколько угодно рублей, но с валютой в данный момент туго.
– Передаю трубку Минину.
Передав трубку, Аркадий тут же достал из шкафчика у раковины зазубренный нож. В то время как о каждом его действии Минин сообщал по телефону, он раскрыл окно и достал из сумки завернутое полотно. Пузырьки пластика начали с треском лопаться под ножом.
– Стой! – крикнул Минин и снова передал Аркадию трубку.
Макс смеялся:
– Мне все понятно. Ваша взяла.
– Где вы находитесь?
– Минин вас привезет.
– Пусть едет впереди. У меня машина.
– Давайте я лучше с ним поговорю, – сказал Макс.
Минин мрачно выслушал и повесил трубку на место.
– Можно меня не сопровождать, – сказал Аркадий. – Скажи только, где он находится.
– Ночью будет комендантский час. На всякий случай лучше нам ехать всем вместе.
Ким расплылся в ухмылке, показав себя во всей красе.
– Поторапливайтесь. Мне еще надо вернуться и разыскать ту девку на мотороллере, – он впервые открыл рот. Аркадий услышал не то, что ему бы хотелось.
– Мы видели Полину, – вставил Минин. Он говорил безразличным тоном, хотя голос еле заметно дрожал. – Ну и видок у тебя. Словно по земле катался. Не слишком-то нежно обошлись с тобой в Германии.
– В поездке всегда утомительно, – сказал Аркадий. Перекладывая сумку из одной руки в другую, он снял испачканный пиджак. Рубашка на спине была черной от запекшейся крови и красной от свежей. Ким шумно втянул в себя воздух. Аркадий выбрал в шкафу помятый, но чистый пиджак, тот, что надевал на кладбище. Вынул из кармана фамильную ценность – отцовский наган – старинный револьвер с курком и кривой деревянной ручкой. В кармане лежали толстые, как серебряные самородки, четыре патрона. Повесив на руку сумку, он открыл барабан и зарядил его, сказал при этом:
– Эх, Минин! Сколько раз я тебе говорил: осматривай не только шкафы, но и одежду.
Ким пошел за мотоциклом, а Минин с Аркадием остались ждать во дворе. Небо было темным. Свет от фонарей и дождь подчеркивали золото церковных куполов и придавали окнам дома пастельную нежность.
«Интересно, не выступает ли сегодня по телевизору гипнотизер», – подумал Аркадий. А вслух сказал:
– Одна моя соседка забирает для меня почту и кладет в холодильник продукты. Дома не было ни почты, ни продуктов.
– Может быть, она знала, что ты уехал, – ответил Минин.
