Ирина погасила о пепельницу свою сигарету. Сделала глоток. Длинные пальцы на серебристом стакане. Красные губы, белые зубы. Великолепная.
Интервью возобновилось с Павлова.
Сгорая от стыда, Аркадий как можно глубже забрался в самый темный угол. Если бы тень была водою, то он утопился бы в ней не задумываясь.
Телефон в будке зазвонил ровно в пять.
– Федоров слушает, – ответил Аркадий.
– Говорит Шиллер из банка «Бауэрн-Франкония». Мы с вами разговаривали утром. У вас были вопросы о фирме «ТрансКом сервисиз».
– Благодарю за звонок.
– В Мюнхене нет «ТрансКома». Ни одному местному банку эта фирма не известна. Я связывался с некоторыми государственными учреждениями. Фирма «ТрансКом» в Баварии не зарегистрирована.
– По всему видно, что вы все тщательно проверили, – сказал Аркадий.
– Думаю, что сделал за вас всю работу.
– А как насчет Бориса Бенца?
– Господин Федоров, у нас свободная страна. Вести расследование в отношении частного лица – дело непростое.
– Он не служит в «Бауэрн-Франконии»?
– Нет.
– А нет ли у вас его банковского счета?
– Нет, но если бы и был, существует тайна вкладов.
– Зарегистрирован ли он в полиции? – спросил Аркадий.
– Я сказал вам все, что мог.
– Тот, кто ложно утверждает о связи с банком, возможно, делал это не раз. Это может быть профессиональный преступник.
– Даже в Германии есть профессиональные преступники. Я не имею никакого представления, является ли таковым Бенц. Вы мне сами говорили, что, возможно, не совсем правильно поняли, что он вам сказал.
– Но теперь банк «Бауэрн-Франкония» фигурирует в отчетах консульства, – возразил Аркадий.
– Уберите его.
– Это не так просто. Контракт очень крупный. Наверняка потребуется выяснение.
– Похоже, это ваша проблема.
– По всей вероятности, Бенц предъявлял документы «Бауэрн-Франконии», содержащие финансовые обязательства банка. Он забрал бумаги с собой, но Москва будет интересоваться, почему банк теперь выходит из дела.
Голос на другом конце как можно отчетливее произнес:
– Никакого обязательства не было.
– Москва спросит, почему «Бауэрн-Франкония» больше не интересуется Бенцем. Если преступник недобросовестно впутывает в это дело банк, то почему банк не проявляет должного желания помочь разыскать его? – спросил Аркадий.
– Мы помогли всем, чем могли, – слова Шиллера звучали бы более убедительно, если бы не было его письма, адресованного Бенцу.
– В таком случае, вы не будете возражать, если мы пришлем к вам своего человека.
– Пожалуйста, присылайте. Чтобы покончить с этим делом.
– Его зовут Ренко.
Третий этаж советского консульства был полон женщин в искусно вышитых блузках и в широких юбках, украшенных яркими лентами, так что казалось, что по коридору беспорядочно катались пасхальные яйца. Если добавить, что у каждой в руках было по букету роз, то нетрудно себе представить, сколько усилий и извинений требовалось для того, чтобы преодолеть коридор.
Письменный стол Федорова стоял в окружении ведер с водой. Он оторвал голову от груды виз и прорычал, давая понять, что уже исчерпал свою дневную квоту дипломатии:
– Какого черта вам здесь надо?
– Как здесь мило, – заметил Аркадий.
Кабинет был небольшой и без окон, мебель современная. Возможно, его обитателя постоянно преследовало ощущение, что с каждым появлением на работе он растет в размерах и все больше пропитывается влагой. Влажное пятно на ковре свидетельствовало о недавно опрокинутом ведре. Аркадий заметил также мокрые пятна на брюках и пиджаке Федорова, розовые лепестки, прилипшие к отворотам.
Галстук на шее Федорова был не развязан, а расслаблен и сдвинут в сторону.
– Когда будет надо, мы сами придем. А вы сюда не ходите.
Кроме паспортов на столе лежали консульские бланки, набор из ручки и карандаша, стоял спаренный телефон; все было новенькое и блестящее, как набор первоклассника.
– Мне нужен паспорт.
– Ренко, напрасно теряете время. Прежде всего, ваш паспорт у Платонова, а не у меня. Во-вторых, вице-консул собирается держать его у себя до тех пор, пока вы не сядете в самолет, а это, если все пойдет нормально, будет завтра.
– Может, чем-нибудь помочь? Похоже, у вас дел под завязку, – Аркадий кивком указал на коридор.
– Минский народный хор? Мы просили десять, прислали тридцать. Будут укладываться спать, как блины. Попробую им помочь, но если будут требовать в три раза больше виз, то им же хуже.
– Так на то и консульство, – заметил Аркадий. – Может быть, все-таки помогу?
Федоров тяжело вздохнул.
– Нет, нет и нет! Кто угодно, только не вы.
– Может, встретимся завтра, пообедаем или поужинаем?
– Завтра опять гонки. Утром делегация украинских католиков, ленч с народным хором, потом надо поспеть днем к католикам в Фрауенкирхе, а после – вечер, посвященный Бертольту Брехту. Дел под завязку. Кстати, к этому времени вы уже будете лететь домой. А теперь, не обижайтесь, я действительно занят. Если хотите сделать доброе дело, не приходите сюда.
– Можно хотя бы позвонить?
– Нет.
Аркадий дотянулся до телефона:
– Москва все время занята. Может быть, отсюда дозвонюсь.
– Нет!
Аркадий поднял трубку.
– Я быстро.
– Нет же!
