– Да, извините… – произнес я, понимая, что теперь кричать на меня будут все: продавщицы, трамвайные кондукторы, милиционеры, кассирши и даже дворники. Я вздохнул и встал в очередь за хлебом – пора привыкать к суровым будням, спецснабжение из буфета Прокуратуры СССР кончилось.
Когда с батоном белого хлеба и двумя городскими булками я подошел к двери, я увидел, что на улице перед булочной медленно затормозил длинный черный лимузин – правительственная «Чайка». Из нее выбрался начальник личной охраны Брежнева генерал-майор Иван Васильевич Жаров и торопливо пошел мне навстречу.
– Наконец! – сказал он. – Я вас ищу уже целый час! В 16.05 умер Суслов.
– Извините, – сказал я и вытащил из внутреннего кармана пиджака почти нерастраченную пачку денег и подписанный Брежневым мандат, протянул ему и то и другое. – Я уже уволился из Прокуратуры.
– Это я знаю! Мы уже читали вашу телеграмму! – отмахнулся он. – В 18.00 вас ждет Леонид Ильич.
В машине Жаров открыл бар и налил мне и себе по полному фужеру коньяку.
– Ну, слава Богу, что я вас нашел! – сказал он успокоенно. – А то пришлось бы вас с юга вытаскивать. Честно скажу: я дал команду по военной линии, и во всех южных аэропортах вас уже ждет военная комендатура.
– А что случилось?
– Сейчас покажу… – Жаров выпил свой фужер залпом, занюхал тыльной стороной ладони и полез в карман кителя, извлек сложенные вчетверо листки бумаги. – Как только Суслов умер, я с ходу устроил обыск у него в кабинете и на квартире. Смотрите, что я нашел! – и он включил свет в салоне лимузина, который катил по вечернему Тверскому бульвару в сторону центра.
На больших линованных листах нервной и явно старческой рукой было размашисто написано:
