Любовь всегда становилась состязанием. Ничем больше.
До сих пор, черт возьми! Чэдвик женился на помощнице, и как бы там Френсис на это ни смотрела, эти двое выглядели безумно влюбленными. А Филип, бывший партнер по вечеринкам, встретил Джо. Раньше он был не из тех, кто верен одной женщине, сейчас же предан жене. Мэттью отправился в Калифорнию, чтобы побыть с новой женой. И вот теперь Байрон с его счастливой идеальной семьей.
Можно ли выиграть, если играешь в одиночку?
Байрон кивнул:
– Мама будет жить с нами.
Френсис изумленно уставилась на него:
– Правда?
– От отца одни неприятности и, бог свидетель, от родителей Леоны тоже. Но мама снова может стать частью семьи. И у нас достаточно места, – добавил он, словно это было решающим фактором. – Целая квартира для нее одной. Перси обожает ее, и, думаю, Леона счастлива, что мама будет рядом. Со своей матерью у нее плохие отношения.
Френсис почувствовала, как слезы жгут глаза. Единственно, с чем не справилась мать, – потеря семьи. Тогда Хардвик Бомонт уничтожил ее в суде. Проиграв, она потеряла все.
Но с Френсис этого не случится.
– О-о, Байрон, мама будет так счастлива!
– Ну, – сказал Байрон, вставая, – я знаю тебя. И знаю, что ты иногда склонна принимать поспешные решения.
Она прищурилась:
– Очевидно, в этой части диалога я должна послать тебя к черту. Так скоро после трогательного момента?
Но Байрон поднял руки:
– Я всего лишь сказал: если соберешься сделать что-то такое, что некоторые люди могут посчитать поспешным, во всяком случае, позвони маме, хорошо? Она была с нами, когда женились и Мэттью, и я. И я мечтаю повести тебя к алтарю.
Френсис уставилась на него:
– Что?
С чего он это взял? Будущую свадьбу они с Этаном обсуждали с глазу на глаз за закрытыми дверями. Больше никому не полагалось об этом знать.
Никому, кроме Байрона, черт бы его побрал. Она никогда не могла скрывать от него что-то более пяти минут, и он это знал.
Байрон насмешливо улыбнулся:
– Ты слышала меня. И приезжай в ресторан на будущей неделе, ладно? Я приберегу для тебя лучший столик.
Он поцеловал сестру в щеку и наскоро обнял.
– Мне нужно идти. Береги себя, Френни.
Она немного постояла на месте после ухода Байрона. Поспешные шаги? Это не спешка, а тщательно продуманный план, в котором нет матери, наблюдающей, как она выходит замуж за Логана, или Байрона, ведущего ее к алтарю.
Френсис не хотела, чтобы мать думала, будто они с Логаном влюблены и счастливы. Может, стоит ей позвонить и сообщить, что все это не по-настоящему и не продлится долго.
Она села на кровать и уставилась на букет. Скоро в спальне не будет места: розы на комоде, лилии на письменном столе. Ему не стоит тратить так много денег на цветы для нее!
Она взяла карточку и снова прочитала два слова. «Твой Э.».
Улыбнулась и обвела пальцем инициал. Нет, он не особенно умеет шептать или писать милые безделицы.
Но принадлежит ей, по крайней мере, в обозримом будущем.
Нужно позвонить маме. И она позвонит. Скоро.
А сейчас нужно готовиться к свиданию.
Этан тут же уловил момент, когда Френсис вошла в ресторан. Не потому, что увидел ее. Просто весь ресторан, включая официанта и бармена, наливавшего вино, замер. Наступила абсолютная тишина.
Еще не обернувшись, он понял, что проиграл и не сможет отгородиться от очередного ада, который придумала для него Френсис на сей раз. Более того, он и не хотел отгораживаться. Не хотел, помоги ему, боже!
Допив виски, Этан напомнил себе, что секс не является частью сделки. И даже если Френсис будет полностью обнажена, он отдаст ей подарок, отведет в номер, а если понадобится, запрется в ванной. Словом, сумеет контролировать себя. Раньше он никогда не поддавался безумной страсти, вот и сейчас не время начинать. Этан расслабил узел галстука.
После долгого, замершего в вечности момента все снова задвигались. Этан глубоко вздохнул и повернулся.
О Иисусе! На ней было платье без бретелек цвета пожарной машины, облегавшее каждый изгиб тела. Несмотря на то, насколько хорошо она выглядела, он хотел содрать это платье и увидеть ее настоящую. Без доспехов. Вообще без ничего.
Даже в полутемном ресторане он увидел ее улыбку, когда их глаза встретились. Напомнил себе, что не нравится ей, а улыбка рассчитана на окружающих. Отнюдь не на него. Но будь он проклят, если не заставит ее улыбаться только ему.
Этан встал и пошел ей навстречу. Он знал, что должен рассыпаться в комплиментах ради обедающих, которые, почти не скрываясь, их подслушивали. Нужно похвалить платье Френсис и заверить, как он рад ее видеть.
Но не мог заставить свой глупый язык шевелиться и, хотя какой-то частью мозга понимал, с какой целью она надела это платье, не мог бороться с ней.
Поэтому вместо слов он сделал кое-что получше: притянул ее к себе и поцеловал так, словно мечтал об этом весь день. И вовсе не для посторонних глаз, а для нее.
Только для нее.
Каким-то образом удалось отодвинуться, прежде чем он погладил ее по спине и чуть ниже прямо посреди ресторана.
– Я скучал по тебе, – прошептал он, касаясь ее лба своим.
– Правда?
