— Еще как, спасибо, Юра. Тот, кто сюда проник, явно сделал это через «Далилу», а в этом случае он с салоном должен быть как-то связан. Какая-то эта тетя Неля неуловимая, подвал — явно ее территория, раз она там свои орудия труда держит… ладно, идем обратно, у нас дорога долгая…
Сергей снова направился в тамбур между двумя подвалами, дождался, пока Юра вошел следом, и захлопнул дверь. Прежде чем взяться за полку с секретом и развернуть стеллаж, Сергей оглядел тщательно тамбур, посвечивая себе фонарем. На полу что-то светлело. Сергей носовым платком поднял кусочек чего-то белого, похоже — слоновая кость. Сергей посветил себе на ладонь. Там лежала крошечная, высотой примерно сантиметр, плоская с одной стороны фигурка сидящей девушки. Девушка протягивала руки вперед, и там они обрывались. Очевидно, фигурка эта часть какого-то украшения, не то брошки, не то заколки, и вот половинка откололась, а другая половина вместе с замочком осталась у хозяйки.
Сергей осторожно положил фигурку на прежнее место на полу подвала и потянул Юрия к выходу. Всю обратную дорогу он молчал, глубоко задумавшись.
Сергей с остервенением нажал на кнопку звонка и держал ее долго-долго. Похоже, что Барсукова Семена Николаевича, мужа покойной Мадам Джакузи, нет дома. Черт знает что, ведь договаривались же по телефону! Видно, придется уходить несолоно хлебавши.
Сергей уже сделал шаг к лифту, когда загремели замки, и слабый голос проговорил за дверью:
— Кто там?
— Милиция! — разозленно гаркнул Сергей. — Капитан Гусев, мы с вами договаривались о встрече.
— Ах, да, — тяжело вздохнули за дверью, и она открылась.
В прихожей полутемно, и Сергей с трудом разглядел невысокого мужчину в шелковом халате вишневого цвета. Мужчина небрит и всклокочен, как будто спросонья, хотя всего пять часов вечера.
— Простите, — пробормотал хозяин, — заснул я. Пью, знаете ли, успокоительное, доктор выписал, так вот, все время сплю.
— Ну-ну, — Сергей отвернулся, чтобы скрыть выражение своего лица, потому что муж покойной Мадам Джакузи ему сразу не понравился.
Конечно, какое ему дело до этого человека, возможно, они видятся первый и последний раз в жизни, но вот не нравился ему этот тип, и все! Идиотство какое, немолодой мужик — и в шелковом халате, словно киноартист или вообще голубой…
— Пройдемте в кабинет, — отрывисто пригласил хозяин, возможно, он почувствовал отношение к нему Сергея.
Кабинет обставлен роскошно. Огромный письменный стол, как видно красного дерева, величественно стоял у окна. На окне занавески плотного вишневого шелка с кистями, под цвет халата, как ехидно отметил Сергей. Еще в кабинете непременный кожаный диван, два таких же кресла, горка с фарфоровыми фигурками и в углу книжный шкаф. Он выглядел в этом кабинете как-то не к месту. Над диваном висела картина, может, и старинная, черт ее знает, Сергей не очень в этом разбирался.
— Это кабинет Марианны Валериановны? — полюбопытствовал Сергей.
— Не… не совсем. Она вообще-то все деловые вопросы предпочитала решать в офисе, а кабинет отдала мне.
— А вы, простите, кем работаете?
— Я, — Семен Николаевич пригладил волосы каким-то суетливым движением, — я, собственно, работаю сейчас дома, пишу книгу…
— А на какую тему, позвольте спросить? — не отставал Сергей.
— Я… по основной своей работе, — забормотал Барсуков, — я ведь раньше работал преподавателем, в Механическом институте… ну вот…
Он замолчал растерянно. Вообще Сергей заметил, что главное чувство, которое испытывает Барсуков, — это растерянность. То есть, конечно, расстроен человек смертью жены — это вполне естественно, но, кроме этого, он еще и растерян. Сергей вспомнил полковника Коноплева, ему тоже сразу не понравился этот тип, и он отговаривал троюродную сестру от брака. Теперь Сергей вполне понимал Коноплева. Значит, Мадам взяла себе в мужья этого слизняка, кормила его, одевала, кабинет даже отделала, в общем, работала, как вол, чтобы любимый муж не знал ни в чем отказу.
— Фарфор — вы собираете? — резко спросил Сергей.
— Ну да… а при чем здесь это? — опомнился Барсуков. — Какое отношение имеет фарфор к смерти моей жены? Вы, собственно, за чем пришли?
— А пришел я, Семен Николаевич, с вами побеседовать, — начал Сергей.
— Со мной уже следователь беседовала, — огрызнулся Барсуков. — Такая женщина, такая у нее хватка, такой напор, что я даже чуть ей было не признался во всех грехах, хотя, ей-богу, не только не имею к убийству жены никакого отношения, но и понятия не имею, кто это сделал.
— Вот-вот. Скажите, вы не замечали, что Марианна Валериановна в последнее время чем-то подавлена, не жаловалась ли на неприятности по службе, не угрожали ли ей конкуренты…
— Она никогда не обсуждала со мной служебные дела! — поспешно закричал Барсуков.
— А вы не интересовались? — не удержался Сергей.
