Девушка обещала передать. Надежда пошла по лестнице вниз, ей хотелось как можно быстрее выбраться из больницы. Второпях она проскочила второй этаж, откуда был проход в главное здание к центральному входу. Решив, что в таком случае она спустится на первый этаж и пройдет двором прямо до ворот больницы, Надежда так и сделала, открыла дверь и оказалась в больничном дворе. Она огляделась. Нужно обогнуть здание, а потом по тропиночке мимо одноэтажного строения («Морг, что ли? — подумала Надежда. — Не к добру») пройти к воротам. Однако одноэтажное здание оказалось архивом, о чем сообщила Надежде надпись у входа. Неожиданно дверь архива открылась, оттуда выглянула та самая полная веснушчатая блондинка, которая недавно сидела в окошечке справочного. Заметив Надежду, блондинка поманила ее к себе и почти шепотом позвала:
— Зайдите ко мне! Зайдите ко мне скорее!
— В чем дело? — возмутилась Надежда.
Блондинка не понравилась ей еще в справочном, и сейчас совершенно не хотелось иметь с ней дело.
— Зайдите! Я покажу вам папки, там есть фамилия доктора.
Надежда хотела сказать, что фамилию доктора она уже выяснила, но возможность самой посмотреть в архиве медкарты убитых женщин и убедиться, что оперировал их доктор Трегубович, показалась ей слишком заманчивой.
— А что вы тут делаете? — спросила она блондинку, подходя ближе.
— Работаю, — ответила та вполголоса.
— Вы работаете в справочном, — возразила Надежда, — вернее, не работаете, а людей отфутболиваете.
— Там я замещала, — отмахнулась блондинка, — а тут постоянно. Зайдите, можете посмотреть все, что вам нужно.
Все ясно, осенило Надежду, она все покажет за небольшую мзду. Поэтому и там, в справочной, так хамила, что задаром ничего не делает, даже справок не дает. Там, при народе, она не могла сказать Надежде, что, договоримся, мол, как-нибудь. А здесь никого нет, только она все равно боится, шепотом разговаривает. И на чем только люди не стараются заработать!
— Не хотите — не надо, — обиделась блондинка и захлопнула дверь.
Любопытство взяло верх над рассудком. Надежда вошла в помещение архива и удивленно огляделась. Блондинки как не бывало. Из коридора выходили три двери, выкрашенные больничной масляной краской. Наугад открыв одну из них, Надежда оказалась в большой комнате, все стены которой заставлены стеллажами с тысячами папок. Над стеллажами стояли даты: 1991, 1992, 1993… Надежда сразу потянулась к стеллажу девяносто второго года, но, подумав, решила, что ей незачем смотреть карточку Сталины Викентьевны, а лучше найти Евдокиину, чтобы убедиться, что там тоже стоит фамилия Трегубович.
Интересно, куда это подевалась противная блондинка? Сначала хамила, потом просто-таки зазывала ее сюда, в архив, а теперь вдруг пропала неизвестно куда… Надежда еще раз оглядела комнату и увидела в глубине, за стеллажами, еще одну дверь. Она осторожно приоткрыла ее и протиснулась в следующую комнату. В этой комнате окна были занавешены плотными шторами, плафон под потолком горел вполнакала, поэтому, попав в полутьму после ярко освещенного помещения архива, Надежда какое-то время не могла ничего разглядеть, увидела только массивный письменный стол. В комнате никого. Надежда почувствовала неладное и хотела вернуться в зал, окликнуть блондинку, а если та не покажется, то уходить из этого подозрительного места, как вдруг дверь у нее за спиной захлопнулась с громким стуком. Надежда вздрогнула и оглянулась, чувствуя, что произошло непоправимое. Возле плотно закрытой двери стоял невысокий мужчина с чуть склоненной набок головой.
— Добро пожаловать, — произнес он.
Надежда вгляделась в этого мужчину. Несмотря на небольшой рост, он производил впечатление довольно сильного человека. Возраст его определить трудновато: можно дать и пятьдесят, и шестьдесят, а судя по тому, что он уже несколько лет на пенсии, в действительности ему, очевидно, больше.
— Здравствуйте, Арсений Петрович, — ответила Надежда.
— Вот даже как, — улыбнулся Арсений Петрович, — вы уже знаете, как меня зовут.
— И фамилию, — подсказала Надежда.
— Значит, вам удалось это выяснить, — он рассердился.
— Да, несмотря на то, что вы посадили в справочном вашу помощницу. Кстати, куда она подевалась?
— Не волнуйтесь, она нам не помешает, — отмахнулся Арсений Петрович. — Но вы… простите, ваше имя-отчество? А то как-то неудобно разговаривать.
— Надежда Николаевна.
— Так вот, вы, Надежда Николаевна, меня поразили. Что вам от меня нужно? Зачем вы меня разыскивали?
— У меня свекровь лежала у вас на операции, — ответила Надежда, лихорадочно соображая, как ей выбраться из этой комнаты, — она хотела…
— Ай, как нехорошо врать! — он укоризненно покачал головой и вдруг закричал громко: — Отвечайте на вопросы немедленно! Откуда вы взяли информацию обо мне? Кто навел вас на больницу?
— А если я не буду отвечать? — кротко осведомилась Надежда. — Кстати, имею полное право не отвечать, тем более когда вопросы задаются в такой грубой форме.
— Тогда мне придется принять меры, — решительно ответил Арсений Петрович, и в глазах его Надежда заметила маниакальный блеск.
