– Ой, не надо кричать! – взвизгнула Людочка. – Страшно очень.
Она взяла Витю за руку, и они, почему-то крадучись, вошли в зал. Посредине зала, на подиуме, выложенном роскошной испанской плиткой, стояли четыре финские гидромассажные ванны. Сегодня должна состояться их рекламная демонстрация. Приглашены четыре манекенщицы из модельного агентства, они должны плескаться в этих ваннах, изображая восторг и высшую степень наслаждения жизнью, – но это только в двенадцать, а сейчас около десяти. Тем не менее в одной из ванн кто-то уже лежит. Витя включил верхний свет, и, по-прежнему держась за руки, они с Людочкой приблизились к подиуму.
На подиуме, в великолепной финской ванне Maxi – Ultra, с двойным гидромассажем, электроподогревом и подсветкой, ориентировочная стоимость три тысячи пятьсот условных единиц (или, по-простому, долларов), лежала Марианна Валериановна Ратищева, известная всему деловому Петербургу как Мадам Джакузи.
Она была облачена в свой излюбленный васильковый костюм (пуленепробиваемый, как считали сотрудники). Остекленевшие глаза ее были устремлены в потолок, будто она выискивала там очередной непорядок. В груди у нее торчал нож, к ножу приколот клочок бумаги, а пониже ножа, на животе, лежала темно-красная роза, и капельки воды, непременное условие качественного гидромассажа, блестели на ней, как бриллианты.
– Витя, Витенька, что это с ней? – пискнула Людочка, прячась за Витину спину. – Что она еще задумала?
– Кажется, она больше ничего уже не задумает, – медленно проговорил Витя. – Вроде бы она… того.
Он заставил себя сделать шаг и наклонился над Мадам. Клочок бумаги оказался запиской, где жирным черным фломастером было нацарапано: «С днем рождения!»
Витя вздрогнул, а Людочка перекрестилась.
– Витя, я боюсь! Она это нарочно! Она сейчас как вскочит!
– Ничего она не вскочит! – голос Вити крепчал. – Мертвая она, мертвее не бывает. Звонить нужно в милицию.
– А в «Скорую»?
– «Скорая» тут не нужна.
– Витенька, а что же теперь будет? Что нам делать? Кто на нас кричать станет? – Губы у Людочки задрожали, и она разрыдалась.
– Что делать, разберемся. А если реветь начнешь, я на тебя почище Мадам заору.
Витя приволок находящуюся не в себе Людочку в офис, налил ей воды из электрочайника и снял трубку телефона.
Милиция приехала быстро и в большом количестве – Мадам в городе знали. Эксперты захлопотали вокруг трупа, а сутулый дядечка со скучными глазами принялся расспрашивать Витю и Людочку о событиях вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. Витя начал с того, что немедленно сдал ему со всеми потрохами дежурного Эдуарда Ивановича, солидного человека, подполковника на пенсии, подрабатывающего в фирме ночным сторожем. Эдуарда выдернули через двадцать четыре минуты, потому что жил он неподалеку, в нескольких кварталах от офиса, почему и нанялся сюда сторожить. Эдуард Иваныч пил утренний кофе и смотрел по телевизору детскую передачу. Спать он не собирался, поскольку отлично выспался в офисе на раскладушке, которую притащил тайно от Мадам. И хоть привезли его в фирму чуть ли не в пижаме, Эдуард не растерялся и тут же призвал в свидетели шофера Лешу. Тот, привезя Мадам, как обычно, в девять тридцать на работу, был отослан ею по делам и по дороге прихватил его, Эдуарда Иваныча, чтобы подбросить до дому. Так что сторож давал алиби шоферу, а шофер – ему, и оба они в один голос утверждали, что когда вышли из офиса, то Мадам была живая и здоровая, судя по тем словам, какие она сказала им на прощание. («Представляю себе», – подумал Витя).
– Но ведь дежурный мог впустить убийцу в офис еще ночью… – начал было один из штатских, приехавших с милицией.
Эдуард Иваныч на это замечание только пренебрежительно хмыкнул, а Витя со вздохом ответил, что такое дело полностью исключается, потому что ночью войти в офис могла только сама Мадам, ибо только у нее ключи от парадного и от черного хода. Дежурного она сама лично запирала там на ночь, выйти он не мог и впустить кого-либо тоже – дверь изнутри нельзя открыть.
– А если пожар? – вякнул молодой неопытный милиционер.
Витя промолчал, а Эдуард Иваныч буркнул что-то невразумительное.
Вообще, по наблюдению Вити, со смертью Мадам дисциплина в фирме начала падать, подобно мартовской снежной лавине.
Дежурного оставили в покое, а Вите пришлось рассказать милиции о вчерашнем визите «крыши» и о разговоре в «парилке». Милиционер очень этим заинтересовался, хотя Витя и сообщил ему, что Мадам всегда со всеми так разговаривала и что Денис вышел от нее довольный.
Людочка пришла в себя и сварила кофе. Видимо, привычная процедура как-то ее успокоила. Милиция от кофе отказалась – при исполнении не пьем, – но Вите и Людочке выпить разрешила, продолжая расспросы.
– А вообще были у нее враги?
– Ну, как сказать… Она всех людей на две категории делила: козлы и бараны. Козлы – это конкуренты, бараны – покупатели. Остальные для нее просто не существовали.
– А вы, ее сотрудники, к какой же категории относились?
– Думаю, где-то посередине. Что-то среднее между козлами и баранами.
