– Дак поет хорошо, тоскливо, я ее в честь Пугачевой и назвал. Так не будете пить? А не хотите и не надо, здесь и одному-то мало, – хихикнул Михеич и жадно присосался к бутылке.
Пил он долго и громко, но, когда оторвался от горлышка, пойла в бутылке почти не убавилось.
– А кудай-то вы, ребятки, идете?
– Да вот, хотим в подвал один заглянуть, что под семнадцатым домом, там что-то непонятное делается…
– Ой, ребятки, – Михеич округлил глаза, – не суйтесь вы туда: Там и взаправду что-то не то – ходит кто-то, стук-гром идет… А я за долгую свою подпольную жизнь одно уразумел: лучше поменьше видеть, поменьше слышать, поменьше знать. Которые слишком много знают, с теми что случается? В бетон и в фундамент нового дома заместо арматурины. Почему братки-бандюганы около строительства завсегда пасутся – потому что им сподручно покойничков в бетон упаковывать. А я покуда не хочу в фундамент, я еще не все взял от жизни, – и с этими словами старый философ снова присосался к бутылке.
– А что там такое творится-то, в том подвале? – спросил Сергей, когда Михеич отвалился от горлышка.
– Что творится? Я разве сказал, что там что-то творится? Ну, была она вроде и вдруг – раз! – и пропала. Ну, мало ли что на свете случается? Только что видел ее – раз и нету. Ну, может, такая планида у ней – в этом самом месте пропасть.
– Да кто она-то? – нетерпеливо переспросил Сергей, но Михеич снова отвлекся на бутылку.
Сергей терпеливо ждал, когда бомж вернется к разговору, но, когда тот, наконец, оставил бутылку, с ним произошла неожиданная перемена. Глаза его покраснели и выкатились, на губах выступила пена. Он уставился на Сергея и тихо заскулил:
– Опять, опять ты пришел! Ну что ты все ко мне ходишь? Не отдам я тебе душу! Изыди, изыди, антихрист! – бомж несколько раз мелко перекрестился. – Изыди! Что, и креста уже не боишься? А если я тебя святой водой окроплю? – Михеич схватил свою бутылку и брызнул на Сергея вонючим пойлом.
Стало противно, и Сергей отскочил в сторону.
– Ага! Боишься святой водицы-то!
Юрий тоже вскочил и пошел прочь, поманив за собой Сергея:
– Больше он все равно ничего полезного не скажет, у него глюки начались, ведь это он тебя за черта принимает.
– Типичный корсаковский психоз, – блеснул Сергей познаниями, почерпнутыми в свое время из курса судебной медицины, – он же здесь пожар устроить может, и себя спалит, и дом может поджечь.
– Да нет, – Юрий махнул рукой, – он уж лет десять такой, и ничего, не спалил. Тут подвал каменный, кислорода мало… Держится Михеич… Я и то его уже четвертый год знаю.
– А что это он бормотал – была, говорит, а потом вдруг пропала… ты не понял?
– Да что его слушать-то? Алкаш – он и есть алкаш. Мало ли что ему по пьяни померещится? Сам же говорил – психоз у него, этот, как ты сказал?
– Корсаковский.
– Во-во, это что – в честь композитора, что ли? Так это же вроде Мусоргский сильно зашибал, а не Римский-Корсаков…
– Уж не знаю, в честь какого композитора этот психоз называется, по-простому это белая горячка, а только мне кажется, Михеич и правда в том подвале что-то видел.
– Ладно, завтра мы к нему еще придем, с утра пораньше, пока он нормальный, и ты его про тот подвал спросишь… да мы сейчас сами туда придем, своими глазами все увидим. А сейчас тебе придется форму свою спортивную показать.
Они стояли возле стены очередного подвала, и перед ними никакого прохода.
– А теперь-то куда? – растерянно спросил Сергей.
– А вот сюда, – Юра подтащил к стене ящик, вскарабкался на него и отодвинул чугунную заслонку, за ней оказался узкий вентиляционный ход. – Ну что, сможешь тут пролезть?
– М-да, правильно ты говорил, что пятилетний ребенок тут точно пройдет, а про себя я не уверен, – Сергей с сомнением почесал в затылке.
– Пройдешь, пройдешь, – Юрий окинул фигуру Сергея критическим взглядом, – полезай вперед, если что – я тебя протолкну.
Сергей встал на ящик, подтянулся и влез в вентиляционный ход. Там было тесно и пыльно, сразу зачесалось в носу. Сергей чихнул, и впереди него в темноте послышался испуганный писк и шуршание – кто-то в панике убегал по пыльной трубе. Сергей инстинктивно попятился, но быстро взял себя в руки: подумаешь, мыши, крысы, мелкие грызуны, для человека реальной угрозы не представляют – и решительно пополз вперед. Сзади слышалось ритмичное пыхтение, следом полз Юрий.
– Ну что, долго еще? – отдуваясь, спросил Сергей, когда прошло, казалось, добрых полчаса в тесноте и темноте.
– Ползи давай, – гулким шепотом отозвался Юрий, – еще и пяти минут не прошло.
Сергей отнесся к его словам недоверчиво, но мужественно полз и полз вперед. Наконец руки не почувствовали опоры. Боясь свалиться, Сергей резко затормозил.
– Теперь что делать? Труба кончилась!
– Так вперед руками и прыгай, там невысоко, а внизу стружки навалены, не отобьешь себе ничего.
Сергей скатился кубарем действительно в гору стружек и тут же отполз в сторону, а на его место приземлился его приятель. Фонарь осветил еще один подвал – такой же, как многие предыдущие, только немножечко почище.
– Ну вот, дошли. Это тот самый подвал, куда ты хотел попасть.
