Подорвался на бомбе со страшной двусмысленностью. И так было пространственно на режущие лишние звуки со стороны, где просачивался свет в этот уголок. Мне было плевать, что кто-то нас увидит. Если бы и заметили, то это оказалось бы простой шуткой для меня. Они даже не догадываются, в каких ракурсах беру эту шикарную девушку.
― Да-а-а… ― отозвалась Ханна.
Помещение стало заполняться звуками шлепков.
Двигался равномерно, иногда придавая тяжесть, упоение, иногда лишая остатки рассудка в таком положении. Мы были лишены возможности говорить, выражать свои восхищения, чувства, но за нас так изнуряющие говорила вся эта атмосфера. Она трещала по швам, вырывала с нас последнюю энергию и принося успокоение. Ржавое лезвие резало нашу кожу, по нам ездили миллион поездов, и один микроскопический импульс взрывал кайф до максимума.
Могущественно и с такой жаждой подчинить себе всю ее вышел и снова ворвался. Она аж от столько зачетного блаженства ухватилась ручками за мою шею и притянула к себе. Дурман давил мне прямо в висок, мышцы каменели на руках из-за столь мощной массы, но ничего не чувствовал, пока понимал, как Ханна требует не останавливаться. Невидимо и незаметно, но ощутимо для меня.
Мы обезумели буквально. Моя крыша стала ломаться, на место ее появилось куда прочное, терпимое, агрессивное, чистое существо… И я понял, что же значит забыть все и начать с самого чистого листа…
***
― Это было нечто! Эрик Росс умеет волновать даму, ― восхищено сказала Ханна, клюнув меня в нос. Она все еще отходила после такого безумного секса.
Удовлетворенно улыбнулся и одновременно рассмеялся. Да уж…
Жар пронеся по органам от столь милого поцелуя. Ее губки умели приносить будоражу. Но в голове крутился один волнующий вопрос, ведь она была не девственница.
― Скажи. ― В темноте помог ей завязать сзади вверх купальника, затем натянул на себя плавки, прикрывая еще не отошедшего младшего Росса. ― До меня же у тебя был парень. Я прав?
Повисла тягучая тишина. А потом девушка ответила безразличным, но дрогнувшим голосом:
― Да, был.
И даже не знаю, какой дьявол меня потянул спросить об этом. В этих коротких словах читалось желание закончить разговор, только останавливаться расспрашивать мне не хотелось. Интересно, почему тот остолоп упустил такую замечательную девушку, наверное, променяв на очередную потаскуху.
― А…почему вы расстались? ― почесал нервно затылок, приблизившись по ощущениям к ней. Положил руки на талию и придвинул ее ближе к себе.
― Скажем так, что наши пути распределены по статусу: низших и высших.
Ханна положила голову мне на плечо, а в нос ударил приятный запах ее шампуня: шиповник и яблоня.
― Неужели, он тебя предал…
― Можно и так сказать, ― выдохнула она и погладила мою грудь, где находится сердце. Игла вонзилась прямо в сердце, как только мне представилось то, что могло произойти между ними. Я догадываюсь, на какой поступок тот парень мог пойти, что озноб прошелся по позвоночнику.
Я не лучше него.
― Только я не хочу о нем говорить.
― А о чем? ― опустил голову, и кончики наших носов столкнулись друг с другом.
― Эрик…
Немного двинулся к стене, чтобы устоять на месте перед тем, что за разговор нас ожидал. И тут же свет в этом коридорчике осветил наши горящие лица: розовые щеки, распутанный пучок, розовые губки и затуманенный взгляд девушки; меня же распирало, волосы точно были в беспорядке хаотичном, а возбуждение так и читалось на моем лице.
Но куда важнее было услышать, что невозможно было избежать.
Это та самая ситуация, когда никто нам не мешает, если не считать, что слышны шаги людей.
― Что между нами творится? ― Ее ресницы затрепетали, смущение проскользнуло во взгляде, будоража мое сознание. Была она умелой, но все равно стесняющейся меня. ― Я так сильно запуталась в нашем балагане, что не увидела конец нитки. Не увидела, что за автомобиль проехал между нами, что показал своим сигналом в тишине наших томных вздыханий…
Мне бы и саму знать, что происходит с нами двумя. Я не могу назвать ситуацию одним словом, не могу сообразить, что же заставило до боли принять на себя такую едкую влюбленность. Она просочилась под саму кожу, оставляя за собой кровь и разрезы до глубины души.
― Ханна, ты сама понимаешь, что мы сошли с ума, ― тихо усмехнулся, сталкивая нас лбами. Прикрыл глаза, слушал ее неровное дыхание, переплетающееся с моим. ― Нами одолели чувства…
― Одолели… Но что будет дальше? Ты видишь, как между нами стоит невидимая стена этой чертовой вереницы соблазна, ― укоризненно, видимо, для себя сказал она.
― Я не могу тебе сказать прямо про наше будущее, ― выговорил это намного громче, оглушая свои легкие тяжким грузом. Отпускать ее под предлогом, что между нами стоят многие стереотипы ― бред. ― Не хочу даже упоминать об этих рамках. Ханна, я столько шел рядом с тобой, столько навязывал себя быть рядом с тобой не ради формальной напыщенности. Я делал это из-за чувств к тебе… Неужели, ты не понимаешь?
