На свету я разглядел ее лицо, обвел глазами каждую мелочь, только бы помнить в своей голове ее образ. На лице макияжа, такое ощущение, не было практически. Она была такой естественной, открытой и строящей из себя великую царицу мира. Хотя наша перепалка говорила об обратном. А может быть это просто ее очередная маска. Она смутилась от моего внимательного наблюдения, на щеках показался румянец.
— Я могу дальше сама подержать. Спасибо.
Уголки губ дернулись, но вовремя сдержал улыбку.
Мало знакомые люди, а от одного невинного взгляда с ее стороны, улыбка сама по себе лезла. Внутри затрепетало очень теплым огоньком, которого давно потерял. Что же за дерьмо?
Живая улыбка была всего-то пятнадцать лет назад. Заново улыбаться для меня являлось некой проблемой, если честно. Есть и всегда будет одна маленькая вещь, собственно, изменившая всю судьбу семьи Росс. Где-то в далеком прошлом я был счастливым и озорным мальчишкой, смеялся день напролет. Жил той жизнью, которую смог бы захотеть каждый. Ничто не представляло угрозы, пока момент не настал так рано для моих лет. Он испортил меня. Я больше не был тем Эриком, помогающий и жертвующий ради других, с которым когда-то дружили многие люди. Что-то щелкнуло, и жизнь рухнула, не успев расцвести. А такое легкое движение губ…какое-то запредельно чужое для меня.
Сейчас же я гоняюсь за драйвом, живу на полную, ищу для себя слабость, за которой можно закрыться от всего. Улыбка стала только оружием, но никак не зеркалом, на котором отражалось мое состояние. Мне не свойственно было улыбаться искренне, без фальши и дерзости. Я сам превратился в нахального и жестокого парня, не знающий такого слово, как «стоп».
И в общей сложности я не должен быть таким слабым перед девушкой, с которой когда-то замутил «драку». Здесь я по той воле, которая потребовалась ей в качестве помощи. На большее я не рассчитывал.
Тяжело вздохнул, запуская руки в волосы. Рядом с ней в голове творилось черт пойми что. Частички прошлого, сломанные за счет рук моего отца, отражались перед глазами смелыми картинками. Это совсем не то, что мне сейчас требовалось. Это, черт возьми, запретное для меня!
Встал на ноги и, как мрачная туча, прошелся вдоль скамейки туда и обратно. Во мне снова появился пепел, что руки произвольно сжались в кулаки, и его не хотелось показывать перед человеком, которого вообще не знал да знать не хочу. В последнюю очередь мне бы захотелось хоть когда рассказать свою проблему — так это ей. Именно из-за ее присутствия что-то бурлило вокруг меня по-другому. Не было того вкуса веселья в очередной учебный год, когда хочется оставить после себя память на долгие годы. Стоило только отойти, не видеть ее, как все было предельно спокойно и без очередного шторма.
Что же мешает мне забыть и выкинуть из своей головы?
Присел рядом с ней и уставился вперед себя, не позволяя взглянуть на нее хоть мельком. Не должен я быть тряпкой. За меня держатся много людей, которые верят в то, что мы — величайшая сила.
— Эрик, с тобой все в порядке? — женский голос выдернул меня из мыслей и привлек тем, что таилась под этим вопросом.
Ее голос — приятная музыка для ушей, но в то же время хочется заткнуть ей рот.
— В порядке, — отмахнулся, не стараясь как-то вывести наружу свое душевное состояние.
— Я же вижу, что это не так.
— Какая ты догадливая, — обернулся к ней, своим высокомерием сбивая с толку еще больше девушку. Ханна нахмурилась, сведя брови на переносице.
Через секунду она сделала вид, что мы вообще не разговаривали.
Прядь волос упала прямо на лицо Эллингтон, когда она наклонилась. Мимику лица можно было с легкостью отгадать. Одно единственное ее движение только подтверждало мои мысли: заправляла выпадающие пряди за уши, нервно прикусывала нижнюю губу и долго касалась своего лба. Ей здесь становилось неуютно рядом со мной.
Я сам уже готов сбежать отсюда с этим своим поганым разногласием в своей голове.
Протираю лицо руками, каждым обострившимся нервом чувствуя, как меня отпускает. Коньяк как ветром сдуло, будто я его вообще не принимал. И вся моя пустота обрушивается сильным ветром в пекло бьющегося сердца.
Достаю с заднего кармана фляжку, откручиваю пробку и подношу к губам, как меня останавливают, выхватывая из руки вещь. Непонимающе моргаю, затем перевожу взгляд на виновника, испепеляя гнев в своих глазах. Челюсть сильно напрягается, что улавливаю тихую боль. Ханна нисколечко не съеживается от моего напора.
— Отдай ее мне обратно! — рявкнул и потянулся за фляжкой. Но она только еще сильнее увернула руку назад.
— Нет.
Мышцы окаменели от налившегося раздражения.
— Ханна, не вынуждай меня делать тебе больно…
— Ты и так сделал мне больно… Куда уж больше? — печально хмыкнула, посмотрев на меня каким-то другим взглядом.
