– Ну, да. А что такое? – в свою очередь удивилась тетушка Суок.
– Да нет… просто неожиданно… так звали девочку-циркачку из одной
детской книжки.
– Из какой книжки?
– «Три толстяка».
– Три толстяка?! – хором переспросили мы с тетушкой Суок.
– Неужели кто-то написал такую книжку? – изумилась она. – А о чем там?
Иван стал пересказывать содержание книжки. Невероятно, но это был тот самый рассказ, который я когда-то слышала от самой тетушки Суок. Она, да и я тоже – мы обе были поражены. Но, когда тетушка Суок сказала Ивану, что она и есть та самая девочка, он не поверил.
– Этого быть не может! – категорически заявил он. – В такое совпадение можно было бы поверить, если бы автор книги жил в ваше время. Тогда он, действительно, мог бы описать вашу историю. Но он из двадцатого века! Он все это придумал. Просто имя совпало, вот вы и решили меня разыграть.
– Хорошо, пусть будет так, – неожиданно для меня согласилась тетушка Суок. – Со временем мы во всем разберемся. А на сегодня и так слишком много новых впечатлений.
– Да уж, хватает, – пробурчал Иван.
Некоторое время все молча жевали. Потом я все-таки решилась сказать:
– Понимаешь, Иван, я вообще-то не люблю спорить. Но ты ошибаешься, если думаешь, что писатель из вашего времени просто придумал историю про тетушку Суок. И мы тебя не разыгрываем, мы говорим правду – все так и было на самом деле.
Иван перестал жевать и сосредоточенно уставился в свою тарелку.
– Теоретически может быть еще один вариант, – предположил он после минутного молчания. – Кто-то из участников или очевидцев этой истории ее описал. А Юрий Олеша – это имя писателя – нашел это описание, например, в каком-нибудь архиве и на его основе создал свою книжку. Вы не писали свою автобиографию, тетушка Суок?
Слегка улыбнувшись, тетушка Суок покачала головой.
– Тогда, может быть, Тибул или Просперо? Или сам доктор Гаспар Арнери? А, может, наследник Тутти? – допытывался Иван.
– Насколько мне известно, никто не писал, – сказала тетушка Суок. – Но, может быть, еще напишет, кто знает…
– Кстати, действие там происходит не в восемнадцатом веке. Время точно не обозначено, но, похоже, что речь идет про конец девятнадцатого, – вспомнил Иван. – Хотя, это уже детали, писатель мог поместить своих персонажей в любое время, на то он и автор.
– Насчет времени, Иван, я согласна, – сказала я. – А вот, как эта история стала известна вашему писателю… Может, ты и прав, но это не единственная возможность.
– А как еще это могло произойти? – поинтересовался Иван.
– Понимаешь, информация обо всех событиях, прошлого, настоящего и будущего, хранится в эфире.
– Где?
– Эфир. Знаешь?
– «Ночной зефир струит эфир», – пробормотал Иван.
– Что? – не поняла я.
– Да так, ничего, просто стихи вспомнил. Эфир, говоришь? Это устаревшее понятие. У нас оно не используется…
– …и научные исследования его свойств не проводятся.
– Ну да. А ты откуда знаешь?
– И очень напрасно, – проигнорировала я его вопрос. – Невидимый эфир окружает нас, пронизывая все вокруг. И, поскольку он хранит информацию обо всем, вдыхая его вместе с воздухом, люди получают эту информацию. Но осознают не все, а только люди определенного творческого склада. Для того, чтобы осознать информацию, полученную с эфиром, нужно находиться в определенном состоянии душевного подъема. Оно так и называется – вдохновение, потому что эфир вдыхают. При этом люди ощущают эту информацию, как просто появившуюся у них в голове.
– Что-то я тебя не понимаю, – скептически хмыкнул Иван. – По-моему, ты фантазируешь. Процесс творчества – очень непростой. А дышать просто. Даже есть такое выражение: «естественно, как дыхание».
– Нет, Иван, это совсем не просто. То есть дышать, может, и просто. Но информация просто так не дается. И это правильно. Если бы на нас с каждым вздохом обрушивался поток информации, разум бы не выдержал. Поэтому человек ее получает, но не осознает. А, чтобы осознать, нужно вызвать у себя это самое состояние, вдохновение, и это совсем непросто. Но зато, когда вдохновение приходит, человеку открывается поток именно той информации, которая ему нужна. Писателям приходят сюжеты книг. Ученые делают научные открытия. Композиторы пишут музыку, художники – картины, изобретателям приходят их гениальные идеи.
– А сами они ничего придумать не могут, что ли? – иронически поинтересовался Иван.
– Как это, сами не могут! Они и делают все сами! Они сами прикасаются к гармонии мироздания! Человек же не сам по себе существует,
он – часть мироздания….
– Марта, – мягко вмешалась тетушка Суок, – у Ивана сегодня был трудный день. Не наседай на него. Положи лучше ему еще пирога. А споры о возвышенном завтра продолжите, утро вечера мудренее.
– Хорошо, тетушка Суок, – согласилась я, ставя перед Иваном тарелку. – Но к вам у меня тоже есть вопрос. Почему вы сразу стали обращаться к Ивану, называя его «молодой господин». Он был в моем плаще и босиком. Как вы определили, что он не из простых?
