Красная шапочка и Новый год полностью

— Черт бы побрал этих коммунальщиков! — ворчала я, проваливаясь в глубокие сугробы. — Вечно у них зима неожиданно приходит, в декабре!

Я злилась, хотя, если честно, виновата была сама. Нечего было сокращать путь, надо по дорожке ходить. Там и фонари, и более-менее чисто. Да и маманя молодец — нет чтобы самой к бабке сходить, так нет, занята она, видите ли, устала очень. От чего, от безделья? Бесит.

Бабку свою я не то чтобы ненавидела, но относилась к ней с прохладцей. Это было взаимно. Встречались мы редко, к счастью, живя по принципу «я тебя не видел долго и еще б не видеть столько». Мама иногда пыталась наладить отношения между нами  в своей дурацкой манере: «Джуля, деточка, отнеси бабушке гостинцев, я тут свой фирменный пирог испекла, она его любит». Еще бы, на халяву бабка любит вообще все, наверное, даже камни сожрет, если их в красивую упаковку положить и подарить. Маман выеживается, а отдуваться приходится бедной Джулечке, то есть мне. Надоело. И ведь не откажешь — мама у меня мировая, никогда ничего не запрещает, всегда поддерживает, любой каприз за ее деньги. Только вот в отношении бабки прямо с ума сходит. Сколько ни пыталась объяснить ей, что мне это все не нужно, плевать, что старая карга обо мне думает, не понимает.   

Снова чертыхнувшись, вытянула ногу из сугроба . Больше сроду не попрусь через этот дебильный парк. Хватит с меня мокрых ног. Перехватила покрепче пакет с маминой выпечкой и ступила на еле заметную тропинку. Хотела вернуться на расчищенную дорожку, но вспомнила, что нужно будет обратно по тем же сугробам пройти, и плюнула. Уж лучше вперед — быстрей дойду. Бабка жила прямо за парком, в большом новом доме. Ее туда переселили после того, как дом в частном секторе на окраине города снесли. Летом я постоянно срезала путь и сейчас по привычке сделала то же самое, но не учла, что два последних дня снег валил не переставая.

Быстро темнело. Хорошо, что я знала каждое дерево на этой дороге. Достала телефон, чтобы посмотреть, который час, но вдруг обо что-то споткнулась и полетела лицом в сугроб. Встала, отфыркиваясь, как лошадь, посмотрела под ноги — под снегом виднелся торчавший корень.

— Вот же зараза!

Я перешагнула препятствие, но повалилась снова, теперь уже назад. Замахала руками, пытаясь удержать равновесие, но безуспешно. Последнее, что мне запомнилось перед тем, как мир перед глазами померк, — дикая боль в затылке…

Когда открыла глаза, вокруг была непроглядная темнота. Кое-как села, ощупала голову — под шапкой явно прощупывалась шишка. Стоп, шапка? Какая шапка? Терпеть их не могу. Максимум снуды ношу. Но сейчас на мне явно были шапка и шарф. По отдельности! Что за ерунда? Меня что, кто-то переодел, пока я в сугробе валялась?

Я даже рассмеялась от этой мысли, а потом опасливо огляделась. Ожидаемо никого не увидела и выдохнула. Встала и изумилась второй раз. В свете полной луны увидела у ног корзинку. Никакого пакета с пирогом и в помине нет. А еще на мне жуткая юбка. Воланы, длина выше колен и явно красный цвет — бр-р, кошмар.  Никогда бы такое не нацепила. Где мои любимые джинсы в облипочку? И где куртка? Что происходит вообще? Холодно мне не было, а вот странно и неуютно — очень даже.  

Встала и внимательно осмотрелась. Деревья стеной, ни одного фонаря, а ведь они должны быть, я не так уж далеко от основной дорожки ушла. Посмотрела вниз. Точно помню, когда падала, телефон держала. Но его нигде не было. Наклонилась, пошарила по снегу — тщетно. Наверное, в сугроб провалился. Вот черт!  Придется идти до бабки, от нее звонить во все организации, что телефон потеряла. Там ведь и карты, и пароли… Зато корзинка преспокойненько стояла на снегу, словно дожидаясь, пока я ее возьму. Да уж, шапка и корзинка с пирогом — вылитая Красная шапочка из сказки. Интересно, а моя новая шапка красная? Почему-то мне казалось, что так и есть. Подхватила корзинку и пошла вперед. На месте стоять по-любому не вариант.

Ругая на чем свет стоит мать за то, что ей приспичило накануне Рождества бабке гостинцев передать (та каждый год настаивала, что если уж несете гостинцы, то несите перед католическим Рождеством, хотя католичка из моей бабки, как из меня балерина), себя — что согласилась и бабку — что никогда не отказывается от халявы, пробиралась по сугробам к новым домам, до которых, по моим предположениям, было не больше десяти минут пути. Однако ни через десять, ни через двадцать минут ни о каких зданиях и речи не было. Деревья все так же обступали со всех сторон, луна светила в небе — и все. Больше ничего. И никаких признаков цивилизации. Неужели я заблудилась в этом долбанном парке? Да быть того не может!

Через полчаса увидела впереди какое-то мерцание и облегченно выдохнула. Ну наконец-то! Видимо, просто немного заплутала. Учитывая, что головой ударилась — неудивительно.