Сара проснулась и протерла глаза. Ей приснилось, что она стала совсем крошечная и мисс Лунатик посадила ее в свою коляску. Пока лимузин, мягко покачиваясь, мчался по Вашингтон-сквер, а затем свернул на южную часть улицы Лафайет, она постепенно просыпалась, но некоторое время сны все еще переплетались с явью. Затем она внимательно осмотрелась, выпрямилась и все вспомнила. Она в лимузине мистера Вулфа. Сквозь опущенные шторы проникает свет уличных огней. Сара сама опустила шторы, чтобы ничто не мешало как следует обдумать события вечера. Пришлось выбирать, что для нее важнее — внешние впечатления или внутренние. Но теперь она страшно разозлилась, что заснула и так ничего и не увидела. Она открыла шторы и стала смотреть в окно, стараясь разглядеть названия улиц и понять, где она находится. Теперь лимузин двигался быстрее и свободнее. Вокруг виднелся какой-то очень красивый квартал, и Саре показалось, что она за городом. Вдоль дороги стояли невысокие дома, и люди шли более неторопливо. Саре не попалось ни одного указателя с названием улицы. Она зажгла свет, достала карту и разложила ее на столике из красного дерева, который открывался, если потянуть за железное кольцо. До того как она уснула, шофер все ей объяснил. Как зовут шофера? Она смотрела на его широкие плечи, обтянутые серой курткой с золотыми погонами, на светлые волосы, выбивавшиеся из-под серебристой фуражки. Питер! Точно, его зовут Питер. Она никак не могла вспомнить, симпатичный он или нет. Они разговаривали мало и о чем-то незначительном. Кажется, он отвечал на ее вопросы немного раздраженно. Она сняла телефонную трубку.
— Питер…
— Слушаю вас, мэм. Вы хорошо отдохнули?
— Слишком хорошо. Надо было меня разбудить. Сколько я спала?
— Около получаса, мэм.
— Но от Центрального Парка до Морнингсайда меньше получаса езды, тем более на такой машине!
Питер решил, что лучше ничего не отвечать. Он привык к сдержанности, кроме того, насколько он понял, хозяин не хотел, чтобы девочка прибыла в Морнингсайд раньше, чем он. С другой стороны, они ехали в одно и то же место! Кажется, он начинал что-то понимать. Вот бы узнать, кто живет в этом доме! Но затем он опять услышал голос Роуз, которая велела ему не лезть чужие дела. Легко сказать! Непонятно, что это за девчонка. Она уже проснулась, и, рассматривая ее в зеркало, он видел по глазам, что она вот-вот снова начнет досаждать ему расспросами. Он улыбнулся, вспомнив Эдит.
— Ты слышишь, Питер? Скажи мне, по крайней мере, в каком мы сейчас районе. По-моему, ты ошибся, и мы едем куда-то на юг.
— Вы торопитесь, мэм?
Внезапно в воображении Сары промелькнуло все увиденное в тот вечер, и теперь она не могла с уверенность сказать, сколько времени прошло — часы или годы. Какой смысл куда-то спешить, если потерял всякое представление о времени? Мисс Лунатик говорила, что никуда не торопится, когда встречает человека, с которым можно поговорить по душам. Но кто знает, что собирается делать этот Питер — поговорить с ней или завезти ее неизвестно куда? Кроме того, бабушка уже наверняка ее ждет. Наконец они остановились на светофоре, и ей удалось прочесть вывеску на одном из домов. Она принялась изучать карту.
— Да мы уже за Китайским кварталом!
— Вы неплохо ориентируетесь, мэм!
— Конечно, ведь у меня есть карта! Не зови меня «мэм»! Меня зовут Сара. Теперь я точно знаю, что мы едем на юг. Куда ты меня завез?
Голос Питера смягчился. Он с трудом сдерживал улыбку.
— Хорошо, детка, я не буду больше звать тебя «мэм». Мне не хотелось тебя будить, а теперь мы просто катаемся по городу. Надеюсь, центральные улицы уже немного разгрузились.
Неожиданно в глазах Сары, которые смотрели то на карту, то в окошко, вспыхнул торжествующий огонек:
— Эй! Зачем ты поворачиваешь? Разве это не деловой квартал?
— Точно, он самый. Правда, в это время он совершенно пустой. Лучше всего здесь кататься утром, когда деньги рекой текут. Похоже, ты знаешь Манхэттен как свои пять пальцев. Давно здесь живешь?
— К сожалению, я живу не здесь, а в Бруклине. А почему ты смеешься?
— Потому что ты напоминаешь мне мою дочку, она тоже живет в Бруклине и тоже очень жалеет об этом. Наверное, ей столько же лет, сколько тебе. Но если бы она оказалась на твоем месте в лимузине, Сара, она бы точно не уснула, поверь мне.
— Ой, не напоминай мне, я и так ужасно на себя злюсь! А как зовут твою дочку? Если она живет в Бруклине, я ее, может быть, знаю… Что ты делаешь? Не поворачивай, Питер, я же тебе говорила! Мы неподалеку от Бэттери-парка, правильно?
— Да, он где-то тут.
— Пожалуйста, немедленно отвези меня туда! Как зовут твою дочку?
— Эдит.
— Ради Эдит, немедленно отвези меня в Бэттери-парк!
Когда они подъехали к Бэттери-парку, Сара попросила Питера, чтобы он остановил лимузин — ей хотелось выйти и посмотреть на статую Свободы, которую она видела только на фотографии.
— Это на одну минуточку! Только посмотрю — и все. Вот здесь. Пожалуйста, Питер!
Ее интонация снова напомнила шоферу Эдит, когда она что-нибудь у него выпрашивала, и он послушался.