– Макнейр говорил нам об этом. – Я быстро оторвал глаза от блокнота, надеясь сразить жертву.
Но она лишь спокойно кивнула в ответ на мой стальной взгляд:
– Да-да. Из того, что говорил полицейский, я поняла, что Бойден довольно много рассказал мистеру Вульфу о своей молодости. Конечно, у вас есть преимущество: вам известно, что именно он счел нужным сказать мистеру Вульфу. Я, естественно, знала, что Бойден не вполне здоров… его нервы…
– Он был, если можно так выразиться, совсем развалина, – вставил Джебер. – Очень плох. Потому-то я и сказал полицейским, что это наверняка самоубийство.
– Да он под конец просто спятил! – рявкнул Дадли Фрост. – Я же рассказывал, чт́о он вчера выкинул! Он поручил своему адвокату затребовать отчет о состоянии наследства Эдвина! На каком основании? Он что, крестный отец Елены? Просто невероятно и абсолютно незаконно! Я всегда знал, что он сумасшедший!
Поднялся гвалт. Миссис Фрост возражала горячо и решительно, Луэллин – со сдержанным раздражением, Елена ограничивалась неопределенными восклицаниями. Перрен Джебер вытащил сигарету, спокойно оглядел всех и кивнул мне так, будто только нам двоим был известен некий забавный секрет. Я перестал писать, а просто слушал и наблюдал.
Дадли Фрост гнул свое:
– Да он полный псих! Почему бы ему и не наложить на себя руки, черт побери? Елена, дорогая, ты прекрасно знаешь, я души в тебе не чаю, но я просто не могу уважать твою любовь к этому ничтожеству только потому, что его больше нет в живых! Мы были глубоко безразличны друг другу. Какой же смысл строить тут что-то из себя? А то, что ты притащила сюда этого типа…
– Отец! Ну хватит же! Прекрати…
– И полбутылки как не бывало, – как бы между прочим заметил Перрен Джебер.
Миссис Фрост, сидевшая теперь с плотно сжатыми губами, пристально посмотрела на него.
Я наклонился к Дадли Фросту и гаркнул:
– Что случилось? Где болит?
Он вздрогнул и свирепо уставился на меня:
– Где болит что?
Я довольно ухмыльнулся:
– Да нет, ничего. Просто хотел узнать, как у вас со слухом. Думаю, он прорежется, как только я уйду. Но будет все-таки лучше, если вы позволите мне сейчас задать несколько дурацких вопросов и кратко, но по возможности искренне ответите на них.
– Мы уже ответили на них! Ответили на все дурацкие вопросы, какие только можно придумать. Уже целый день этим занимаемся. И все из-за того, что это ничтожество Макнейр…
– Хорошо. Что он был ничтожество, я уже записал. А вот вы обмолвились насчет самоубийства. Что могло подтолкнуть его к этому?
– Откуда мне знать, черт побери!
– Значит, вот так сразу объяснить не можете?
– А я и не хочу ничего объяснять. Этот тип был не в себе, я всегда говорил. Я говорил это еще больше двадцати лет назад в Париже, когда он развешивал на проволоке яйца, раскрашивал их и называл все это мирозданием!
Елена больше не могла сдерживать себя:
– Дядя Бойд никогда…
Она сидела справа от меня. Я наклонился и легонько коснулся ее рукава:
– Бросьте. На каждый чих не наздравствуешься. – Затем я повернулся к Перрену Джеберу: – Вы первым заговорили о самоубийстве. Как вы думаете, почему он это сделал?
Джебер пожал плечами:
– Не знаю. У него было очень плохо с нервами.
– Ага. И голова у него болела. А вы, миссис Фрост, не знаете?
Она одарила меня взглядом, который нелегко было выдержать.
– Ваш вопрос звучит несколько провокационно, вы не находите? Если вы имеете в виду, знаю ли я, что конкретно могло подтолкнуть Бойдена к самоубийству, то нет, не знаю.
– А вы считаете, это было самоубийство?
Она нахмурилась:
– Не знаю, что и подумать. Я очень близко знала его и полностью исключить самоубийство не могу. К тому же представить, что кто-то… что кто-то убил его, просто невозможно.
Я сделал было глубокий вздох, но, решив, что не стоит подражать Вульфу, тут же подавил его и медленно обвел всех взглядом.
– Всем, конечно, известно, что Макнейр скончался у Ниро Вульфа в кабинете. Мы с Вульфом присутствовали при этом и, естественно, знаем, что именно он говорил перед смертью и как умер. Не берусь судить, насколько точны выводы полицейских, но на умозаключения мистера Вульфа я привык полагаться. А он уже кое-что уяснил для себя в этом деле. Ему абсолютно ясно, что Макнейр не убивал себя. Самоубийство исключено. Так что не надейтесь, эта версия не пройдет. Предлагайте другие.
Перрен Джебер потушил в пепельнице окурок.
– Что касается меня, – начал он, – то я вообще не считаю себя обязанным что-либо предлагать. Я и эту-то версию выдвинул исключительно по доброте душевной. А почему, кстати, вы исключаете самоубийство?
Не успел я и глазом моргнуть, как миссис Фрост негромко заметила:
– Я приняла вас в моем доме потому, мистер Гудвин, что вас пригласила моя дочь. Но вам не кажется, что вы ведете себя вызывающе? У меня нет никаких версий.
– Не обращай на него внимания, Калида, – пробурчал Дадли Фрост. – Как будто его нет. Лично я отказываюсь с ним разговаривать.
Он потянулся за виски.
